— Денис, открой, — спокойно, почти без нажима произнес Виктор Павлович. — Мы не собираемся устраиваться у вас за столом и мешать вашему отдыху. Я только возьму из сарая запасной насос, Ирина наберет пару ведер ягод, и мы сразу уедем. Пятнадцать минут — не больше.
Но Денис даже не шелохнулся. Напротив, он расставил ноги шире, будто намеренно врос в землю и перегородил собой проход. На его лице застыло то самое тупое упрямство, с которым недалекие люди обычно делают шаги, после которых уже ничего нельзя вернуть назад.
— Виктор Павлович, давайте все-таки уважать личные границы! — громко, с нажимом на каждом слове заявил он. — Здесь сейчас отдыхают мои родители. А вашим, — Денис дернул шампуром в сторону Ирины, — надо было заранее предупреждать, хотя бы за месяц. Мы что, теперь должны друг у друга на головах сидеть? Вы нам весь выходной портите!
В ту же секунду со стороны веранды послышался скрип. На крыльцо, разморенная жарой и домашней наливкой, выплыла Галина Юрьевна. Она накинула на плечи полотенце и, не снижая голоса, так что слышно было на весь участок, тут же поддержала сына:
— Денис правильно говорит! Что это за привычка — являться без приглашения? Он тут хозяин, между прочим! Он беседку ставил, спину гнул, деньги вкладывал! Имеет полное право спокойно отдохнуть в свой законный выходной. А вы, сваты, лучше бы домой ехали, пока без скандала. Мы сегодня гостей не ждали!
Виктор Павлович побледнел. Для него, человека с понятием о достоинстве, было унизительно стоять на пыльной дороге и выпрашивать возможность зайти на собственный участок у людей, которым были чужды даже самые простые представления о порядочности. Зятю он не ответил ни слова. Просто развернулся и молча направился к машине.
Ирина еще несколько секунд оставалась у калитки. Именно в этот миг внутри нее будто с сухим треском оборвалось что-то последнее. Все, за что она цеплялась, все оправдания, все попытки видеть в происходящем недоразумение — рухнули разом.
Перед ней был уже не муж, который заботится о семье. Перед ней стоял мелкий домашний захватчик, самоуверенный нахлебник, искренне убежденный, что несколько забитых им гвоздей и поставленная беседка дают ему право распоряжаться чужим имуществом как своим.
Она внимательно посмотрела на довольное лицо Дениса, на его самодовольную ухмылку человека, уверенного в победе, и сказала тихо, ровно, с таким ледяным спокойствием, от которого у любого здравомыслящего человека по спине побежал бы холод:
— Я тебя услышала, Денис. Личное пространство — вещь святая. Отдыхайте. Больше ваш покой никто нарушать не будет.
После этих слов Ирина повернулась, села в машину на пассажирское сиденье рядом с отцом, и они уехали. Денис остался у калитки в полной уверенности, что окончательно взял верх, закрепил за собой территорию и блестяще поставил тестя на место.
Прошло ровно три дня. За это время Ирина не закатила ни одной сцены. Не звонила мужу с упреками, не требовала объяснений, не писала длинных сообщений. Она просто взяла на работе отгул и два дня провела сначала в кабинете юриста, а затем в офисе крупной строительной фирмы.
В среду утром Денис сидел в прохладном городском офисе, просматривал квартальные отчеты и чувствовал себя победителем, хозяином положения, человеком, который наконец заставил всех считаться со своими правилами. А на даче Галина Юрьевна и Олег Сергеевич неторопливо пили травяной чай в новой беседке и обсуждали, что осенью неплохо бы спилить старую яблоню Натальи Викторовны: она, видите ли, слишком затеняла мангал, да еще и сыпала листьями и мелкими ветками.
Эту мирную картину разорвал низкий, тяжелый гул дизельного мотора. К воротам участка медленно подкатил большой грузовой фургон, а следом за ним остановился арендованный микроавтобус. Дверца распахнулась, и из салона один за другим стали выходить мрачные, крепкие мужчины в синих рабочих комбинезонах с эмблемой строительной компании. Следом подъехала легковая машина, из которой вышли Ирина и Виктор Павлович.
Галина Юрьевна прищурилась из-под панамы, поднялась со скамейки и подошла к забору.
— Эй! Вы куда это приехали? Адрес перепутали, здесь занято! — выкрикнула она, стараясь придать голосу прежнюю хозяйскую уверенность.
Вместо ответа раздался короткий металлический хруст. Старший из рабочих, держа в руках огромный болторез, за полторы секунды перекусил дужку нового амбарного замка. Толстый металл лопнул так легко, будто был сделан из сырой макаронины, и калитка с грохотом распахнулась настежь.