— И что тут такого? — Дмитрий беспомощно развёл руками. — Обычная оптимизация расходов. Я был уверен, что никто ничего не поймёт.
— Уверен? — Сергей Михайлович вдруг перестал кричать. Голос его стал ровным, почти бесцветным, и от этого по комнате будто прошёл холод. — Ты вообще когда-нибудь думал головой, Дмитрий? Нет. Ты привык жить за чужой счёт. Прикрывался моей фамилией и пользовался тем, что умела она. А вот эта… — он коротко мотнул головой в сторону побледневшей Виктории, — пусть немедленно собирает свои вещи. Я не желаю больше видеть её в своём офисе.
Виктория судорожно втянула воздух, скомкала в руках полотенце, швырнула его на стол и почти бегом скрылась в спальне, чтобы забрать сумочку.
— Пап, давай не горячись, я всё улажу, — зачастил Дмитрий, поднимаясь с дивана. — Я свяжусь с Максимом Сергеевичем, мы встретимся, спокойно поговорим за ужином, всё объясним, договоримся…
— Ты больше никому звонить не будешь, — отрезал отец. — С этой минуты ты уволен. Банковские карты я уже заблокировал. Доступ ко всем счетам закрыт. Машина остаётся в гараже.
— Папа, ты понимаешь, что говоришь? — Дмитрий побледнел. — Я же твой сын! Ты не можешь просто выгнать меня из-за какой-то женщины!
— Сына у меня больше нет, — каждое слово Сергей Михайлович произнёс отчётливо и тяжело. — Есть проблема, из-за которой дело всей моей жизни рушится на глазах.
Он бросил на журнальный столик связку ключей.
— Это от старой подсобки на складе. У тебя тридцать минут, чтобы собрать самое необходимое. Квартиру придётся продать — надо покрывать неустойки и возвращать авансы. Пока поживёшь на базе. А дальше думай сам, как выбираться.
Спустя час Дмитрий уже стоял за воротами дома. Осенний ветер пробирался под тонкую ветровку, холодил шею и пальцы. В руке болталась спортивная сумка: в неё он в спешке успел бросить пару свитеров, бритвенный станок и документы. Карты в терминалах больше не принимались. Наличных в кошельке оставалось совсем немного — на несколько дней скромной жизни, не больше.
Он заказал самое дешёвое такси и поехал к Виктории. Та снимала крохотную студию где-то в спальном районе. Дмитрий долго давил на кнопку звонка, пока наконец за дверью не зашуршали шаги. Виктория приоткрыла, но цепочку снимать не стала. На ней был домашний костюм, а от утренней нежности во взгляде не осталось ничего.
— Викусь, открой, — Дмитрий попытался изобразить улыбку. — Отец совсем с ума сошёл. Счета перекрыл, машину забрал. Мне нужно просто немного у тебя перекантоваться, пока он остынет.
Виктория посмотрела на него с кривой усмешкой и сложила руки на груди.
— Перекантоваться? Дмитрий, ты себя слышишь? Из-за твоих фокусов меня сегодня выгнали с работы, причём с такой формулировкой, что я теперь неизвестно куда устроюсь. Мне даже за квартиру платить нечем.
— Но мы ведь вместе… Мы же строили планы…
— Планы у нас были, пока у тебя была должность, машина и деньги, — холодно перебила она. — А мужчина с одной сумкой, который бегает от папочки, мне не нужен. Иди к своей жене. Может, она из жалости пустит.
Дверь резко захлопнулась. Следом сухо щёлкнул замок. Дмитрий остался в полутёмном подъезде, где пахло сыростью, старой краской и чужими ужинами.
Прошёл год.
Анастасия открыла собственное агентство, специализирующееся на поиске редких драгоценных камней. Она арендовала светлый офис в центре, взяла в штат помощников и быстро вернула доверие рынка. Стоило клиентам узнать, что теперь она работает самостоятельно, как многие прежние заказчики снова обратились к ней. Даже Николай поручил именно ей подобрать изумруд для частной коллекции, не желая больше иметь никаких дел с компанией Сергея Михайловича.
В переговорной тихо гудел кондиционер. Анастасия сидела за столом и изучала каталоги предстоящего аукциона, когда в дверь осторожно постучала её ассистентка Мария.
— Анастасия Дмитриевна, курьер привёз образцы упаковки, — сообщила она. — Только коробки очень тяжёлые. Его не пропускают наверх без пропуска, он просит вас спуститься.
Анастасия кивнула, накинула пиджак и направилась к лифтам. На первом этаже, возле входа в бизнес-центр, стоял мужчина в выцветшей куртке курьерской службы. Он опирался рукой на большую картонную коробку и тяжело переводил дыхание.
Анастасия сделала ещё шаг к нему и вдруг застыла на месте.