В тени козырька старой, затёртой кепки она узнала взгляд Дмитрия. Он изменился до неузнаваемости. Будто за короткое время из него выжали всё прежнее самодовольство: лицо стало худым, щёки впали, под глазами легли серые круги. Руки, которые раньше касались разве что руля дорогой машины, теперь были грубыми, обветренными, с потрескавшейся кожей.
Дмитрий попытался распрямиться, но тут же поморщился, словно резкая боль прошла по спине.
— Подпись нужна, — произнёс он глухо и почти официально, протягивая ей документы.
Анастасия без единого слова взяла ручку. Поставила подпись там, где он указал. Внутри не поднялось ни радости, ни злого торжества. Ничего. Перед ней стоял не человек из прошлого, а посторонний мужчина, случайно оказавшийся на её пути.
— Ты хорошо выглядишь, — сипло сказал Дмитрий, убирая бумаги в планшет. Но уходить не спешил. Переступил с ноги на ногу, замялся. — Мне говорили, у тебя теперь собственный офис.
— Да, — спокойно ответила она.
Он нервно провёл пальцами по молнии на куртке.
— А я… пытаюсь найти нормальную работу. Отец меня так и не простил. На звонки не отвечает. В приличные компании не берут — репутация теперь впереди меня идёт. Вот и приходится пока выкручиваться как получается. — Он поднял на неё глаза. — Послушай, Анастасия. Может, ты с ним поговоришь? Скажешь, что у тебя ко мне претензий нет. Я мог бы и к тебе устроиться. В агентство. Менеджером, например… Опыт у меня всё-таки есть.
Анастасия внимательно посмотрела на него. В этом взгляде уже не осталось прежней наглости, с которой он когда-то в их спальне наливал себе напиток и считал себя хозяином жизни. Теперь там теплилась только жалкая надежда человека, привыкшего, что за него всё решают другие.
— Дмитрий, у тебя не было опыта, — ровно произнесла она. — У тебя была фамилия отца. И больше ничего. Ты сам выставил меня за дверь и уверял, что я уйду с пустыми руками. Только оказалось, что пустым местом был не я.
Она повернулась и направилась к турникетам.
— Ты не имеешь права вот так уходить! Я всё ещё твой муж! — выкрикнул он ей вслед.
Анастасия даже не оглянулась.
Спустя ещё месяц в этом же бизнес-центре прошла последняя сделка. Сергей Михайлович приехал лично. Ювелирный дом «Аурум Траст» к тому моменту уже утонул в долгах и был выставлен на продажу. Через доверенную компанию Анастасия выкупила основной производственный цех и склад с материалами — почти за бесценок.
Сергей Михайлович долго выводил подпись на документах. Пальцы у него дрожали так заметно, что ручка несколько раз соскальзывала с линии.
— Значит, это всё ты, — тихо сказал он, отодвигая от себя подписанные бумаги. — Забрала у меня всё. Клиентов. Имя. Дело, которое я строил годами.
Анастасия аккуратно вложила договор в папку и закрыла её.
— Я вернула только то, что принадлежало мне, Сергей Михайлович. Моё время. Мой труд. Мои идеи и знания. А ваш бизнес уничтожил не я. Его разрушил ваш сын, уверенный, что статус даётся навсегда и что за любые поступки ему ничего не будет.
Старик тяжело опёрся ладонью о край стола и медленно поднялся с кресла.
— Он недавно звонил, — после паузы сказал Сергей Михайлович. — Жалуется, что плохо себя чувствует. Просил денег на какие-то средства для восстановления сил. Я сбросил вызов.
— Вы сами воспитали человека, который теперь вам звонит, — без злости ответила Анастасия.
Когда за бывшим свёкром закрылась дверь, она подошла к окну. Внизу двигались машины, спешили прохожие, каждый был занят своей дорогой и своими решениями. Анастасия не испытывала пьянящей радости от возмездия. В ней было только ровное, глубокое спокойствие.
Точный расчёт всегда сильнее пустых криков. А те, кто слишком долго верит в собственную безнаказанность, однажды всё равно получают счёт.