— То, есть ли у меня дети или нет, никак не даёт вам права решать, что делать с моим наследством.
Юлия, стоявшая возле двери, будто приросла к месту.
— Мам, ну зачем ты это сказала? — почти шёпотом спросила она.
Галина Сергеевна резко отвернулась, словно именно её сейчас обидели сильнее всех.
— Ой, какие все чувствительные стали. Уже и слова сказать нельзя.
— Это не чувствительность, — спокойно, но жёстко произнёс Андрей. — Это граница. И ты её только что переступила.
Свекровь поднялась так быстро, что ножки стула скрипнули по полу. Все её движения стали резкими и нервными: сумку она схватила с лавки, платок дёрнула так, будто тот был виноват, телефон поспешно сунула в карман. На Анну она уже не смотрела — демонстративно, с холодным презрением.
— Прекрасно. Я запомню. Очень хорошо запомню, как меня отсюда выгнали.
— Тогда запомните ещё кое-что, — ответила Анна ровным голосом. — Без моего приглашения в этот дом больше никто не приезжает.
Галина Сергеевна усмехнулась через плечо:
— Что, калитку на замок посадишь?
— Посажу. Сегодня же.
И Анна не бросила слова на ветер.
Когда машины наконец выехали за ворота и скрылись за поворотом, двор словно впервые за несколько часов смог спокойно вдохнуть. Пыль ещё некоторое время висела над дорогой сероватым облаком, потом стала оседать на траву возле забора. На веранде остались следы недавнего сборища: крошки на клеёнке, скомканные салфетки, липкий развод от пролитого сока.
Анна принесла влажную тряпку, тщательно протёрла стол, собрала мусор в пакет. Андрей помогал молча. Он поднял со скамейки забытое детское полотенце, положил его к вещам Юлии, потом вышел к калитке и проверил щеколду.
— Ключи от дома у твоей мамы есть? — спросила Анна, не оборачиваясь.
— Нет. Только у нас. Она, видимо, рассчитывала, что я открою.
— А от калитки?
Андрей не ответил сразу.
Этого молчания Анне хватило.
— Ты ей дал?
— Весной, — признался он. — Когда она рассаду привозила. Я думал, это на один раз.
Анна не стала кричать. Не стала устраивать сцену. Просто посмотрела на мужа так, что Андрей стиснул зубы.
— Я заберу, — сказал он.
— Нет. Сегодня купим новый навесной замок. Старый снимем. Без объяснений, без уговоров и без разговоров.
— Хорошо.
Они поехали в ближайший хозяйственный магазин. Купили тяжёлый, надёжный замок и два комплекта ключей. Вернувшись, Андрей сам снял старый замок с калитки и повесил новый. Анна стояла рядом, сжимая в руках упаковку от ключей, и впервые за весь день почувствовала не радость, не торжество, не злорадное удовлетворение, а простое, правильное спокойствие.
Не победу.
Не месть.
Просто восстановленный порядок.
Вечером они сидели на веранде. Сад постепенно погружался в темноту, в траве звенели насекомые, над крышей ещё держалась розовая полоска заката. Анна пила воду из стакана, а Андрей вертел в пальцах новый ключ.
— Прости, — сказал он наконец.
— За что именно?
Он коротко, невесело усмехнулся.
— Хороший вопрос. За то, что раньше не понял, к чему всё идёт. За то, что убеждал себя: мама покричит и успокоится. За то, что дал ей ключ от калитки и даже не сказал тебе.
Анна поставила стакан на стол.
— Андрей, мне не нужен муж, который будет просто виновато сидеть рядом. Мне нужен взрослый человек. Если твоя мать снова начнёт давить, ты должен понимать: я не собираюсь превращать свой дом в летний лагерь для твоей родни.
— Я понял.
— Не только дом, — продолжила она. — Вообще ничего. Ни вещи, ни комнаты, ни решения. Сегодня они решили распределить спальни. Завтра скажут, что баню надо переделать под Юлиных детей. Потом попросят освободить сарай под чьи-нибудь велосипеды. Потом предложат поделить огород, потому что «земля всё равно пустует». Именно так всё и начинается.
Андрей кивнул.
— Завтра поеду к маме. Заберу старый ключ, хоть он теперь уже ни к чему не подходит. И скажу, чтобы больше никого сюда не привозила.
— Не завтра, — сказала Анна. — Позвони сейчас.
Он поднял на неё взгляд. Анна смотрела прямо и спокойно.
Андрей достал телефон.
Галина Сергеевна ответила не сразу. По фоновому шуму было понятно, что она находится у Юлии. Голос у неё был сухой и обиженный.
— Ну что, совесть проснулась?
Андрей включил громкую связь и положил телефон на стол.
— Мам, послушай меня внимательно. В дом Анны без приглашения ты больше не приезжаешь. Никого туда не привозишь. Комнаты не раздаёшь. Планы на лето там не строишь.
— Ты теперь по бумажке читаешь? Она рядом сидит и подсказывает?
— Я говорю сам.
— Сам? — Галина Сергеевна язвительно хмыкнула. — Раньше ты таким не был. Женился — и сразу забыл, кто тебя растил.
Андрей провёл ладонью по лбу, но голос удержал ровным.
— Я ничего не забыл. Но ты перепутала благодарность сына с правом распоряжаться имуществом моей жены.
— Да что вы заладили одно и то же — имущество, имущество! Будто она дворец получила!
Анна тихо усмехнулась и посмотрела в сторону сада. В этом и заключалась вся суть. Для Галины Сергеевны дом был недостаточно ценным, чтобы уважать право Анны на него, но вполне подходящим, чтобы поселить туда половину семьи.
— Раз это не дворец, значит, вы спокойно обойдётесь без него, — ответил Андрей.
В трубке на несколько секунд стало тихо.
Потом Галина Сергеевна заговорила уже ниже:
— Юля плачет. Детям ведь обещали лето на природе.
— Это ты им обещала, мам. Не Анна.
— То есть теперь я виновата перед детьми?
— Да.
Анна повернула голову к мужу. Впервые за день он сказал это без оговорок, без попытки смягчить и сгладить углы.
— Ты пообещала то, чего не имела права обещать, — продолжил Андрей. — Теперь сама им и объясняй.
Галина Сергеевна бросила:
— Всё ясно. Живите как знаете.
И отключилась.
Андрей убрал телефон. Некоторое время они сидели молча. Потом он поднялся, взял пакет с мусором и понёс его к контейнеру у дороги.
Анна осталась на веранде одна.
Она смотрела на тёмные окна дома и думала о бабушке. Марина Павловна была тихой женщиной, но с характером. Она никогда не повышала голоса, не спорила с пеной у рта, не доказывала свою правоту громкими фразами. Зато умела посмотреть поверх очков так, что даже самый самоуверенный человек начинал подбирать слова осторожнее.
Анна вдруг очень ясно представила, как бабушка стояла бы сегодня здесь, на этой самой веранде. Наверное, она не стала бы долго спорить. Просто сказала бы: «Чужое без хозяина не делят». И на этом разговор был бы закрыт.
На следующий день Галина Сергеевна не позвонила. И ещё через день тоже молчала. Зато на экране телефона появилось имя Юлии.
Анна посмотрела на входящий вызов и сначала решила не отвечать. Но через несколько секунд всё же провела пальцем по экрану.
— Ань, я не ругаться, — быстро произнесла золовка. — Я хотела извиниться.
Анна опустилась на ступеньку крыльца. Андрей в это время возился у сарая, чинил ручку, и со двора доносился глухой стук молотка.
— Я слушаю.
— Мама правда сказала, что вы с Андреем не против. Что дом большой, что вы сами предлагали летом приезжать. Я бы не приехала просто так, честно. Мне теперь очень стыдно.
Анна немного помолчала.
— Юля, меня задела не сама просьба. Если бы ты позвонила и спросила: «Можно мы приедем на выходные?», я бы подумала. Может быть, я бы даже согласилась.