Телефон Артём оставил на диване. Через минуту экран вдруг ожил, высветив новое уведомление. Полина никогда не лазила по чужим вещам и не считала нормальным читать чужую переписку, но взгляд сам зацепился за несколько слов. Она хотела отвернуться, только уже не смогла.
Отправителем была Кристина.
«Когда твоя уедет к маме, я приеду. Сделаем себе праздник. Ты же обещал море».
Выше висел ответ Артёма: «Подожди ещё чуть-чуть. Скоро всё решится. Поедем, куда захочешь».
Полина перечитывала эти строки снова и снова, будто смысл мог измениться, если смотреть достаточно долго. Пальцы похолодели, в груди стало пусто. Она пролистнула переписку выше и увидела десятки, сотни сообщений: ласковых, двусмысленных, насмешливых. Среди них постоянно мелькало её имя — не с уважением, не с сожалением, а с презрительной издёвкой. «Моя домработница». «Удобная». «Кормит, молчит и лишнего не спрашивает».
Этого оказалось достаточно. Не просто измена — планы, расчёты, разговоры за её спиной, обещанное другой женщине море, пока она стояла у плиты и варила ему ужины. Внутри будто лопнула последняя нить, на которой ещё держалось терпение.
Полина аккуратно положила телефон на то же место, где он лежал. Затем вышла в прихожую, накинула пальто, взяла сумку и тихо закрыла за собой дверь.
Когда Артём вернулся из душа, квартира встретила его тишиной. На кухонном столе лежал только листок с короткой фразой: «Уехала к родителям».
Родители открыли ей почти сразу и, даже не задав лишних вопросов, всё поняли по её лицу. Мать крепко прижала Полину к себе, и та наконец разрыдалась — громко, без сдержанности, как плачут люди, которым слишком долго приходилось держаться. Она рассказала всё: про бесконечные требования, про готовку, про Кристину, про переписку, про унизительные слова. Отец сидел за столом мрачнее тучи, желваки ходили у него на скулах. Мать гладила дочь по волосам и молчала.
— Мы замечали, — наконец тихо произнесла она. — Но ты казалась довольной, и мы боялись лезть в твою жизнь.
— Я не была довольной, — едва слышно ответила Полина. — Я просто убедила себя, что так и должно быть.
Егор приехал уже глубокой ночью. Он сел рядом, выслушал сестру от начала до конца, ни разу не перебив. Потом обнял так сильно, что у Полины перехватило дыхание.
— Ты у нас хорошая, — сказал он. — Просто сердце у тебя слишком большое, а вот жалости к себе маловато. Ничего, это поправим.
Позже, когда на кухне давно остыл чайник, а слёзы закончились, Полина вспомнила и о другой проблеме. Срок возврата долга уже прошёл, но Валерия даже не собиралась отдавать деньги. На звонки не отвечала, а в сообщениях отделывалась фразами вроде: «Не сейчас», «Потом разберёмся», «У меня трудный период».
— Значит, будем разбираться официально, — спокойно сказал Егор. — Подавай в суд. И на развод тоже. Не тяни.
— Развод… — Полина запнулась, будто само слово всё ещё казалось ей чем-то чужим. — Он ведь только собирался везти её на море.
— Собирался, — глухо отозвался отец. — А ты собиралась быть счастливой. Чувствуешь разницу?
Полина долго смотрела в чашку, потом медленно выпрямилась.
— Подам, — сказала она.
Через некоторое время состоялось заседание. Валерия явилась в дорогом пальто, с высокомерным выражением лица, словно это её оскорбили самим фактом вызова в суд. На вопросы она отвечала неохотно и повторяла одно и то же: деньги вернёт, «когда появится возможность». Но расписка лежала перед судьёй, сроки были указаны, долг никто не отрицал. Решение вынесли в пользу Полины полностью.
Однако даже после суда Валерия не перечислила ни гривны.
Исполнительная служба начала искать её по адресу регистрации: звонили, приходили, оставляли уведомления. Всё без толку. По документам Валерия там числилась, но фактически давно не жила. След будто обрывался.
Полина знала, куда нужно смотреть. Она слишком хорошо изучила привычки этой семьи. Валерия перебралась к подруге на другой конец города, потому что неподалёку жил её очередной ухажёр, а квартиру по месту регистрации сдавала посторонним людям. Полина без лишних эмоций позвонила исполнителям и сообщила настоящий адрес. Заодно уточнила, во сколько Валерия обычно возвращается, где оставляет машину и на каком этаже живёт.
Через несколько дней Валерию застали врасплох. Красный автомобиль арестовали, счета тоже заблокировали. Выкручиваться стало некуда, и ей пришлось выплатить долг целиком, до последней копейки. Полина получила свои деньги, вернула Егору его часть и впервые за долгое время почувствовала, как с плеч падает тяжесть, которую она носила гораздо дольше, чем сама себе признавалась.
Артём узнал обо всём почти сразу. В тот же день он ворвался в дом родителей Полины, красный от злости и унижения.
— Ты что натворила?! — заорал он с порога. — Ты натравила исполнителей на мою сестру! Ты нашу семью опозорила!
Полина стояла перед ним ровно и спокойно. Такой он её, кажется, никогда не видел.
— Твою семью опозорил не суд, Артём, — произнесла она. — А человек, который обещал море другой женщине, пока я готовила ему ужин.
Он резко замолчал. Лицо его вытянулось от внезапной догадки.