Шланг шлёпнулся на землю, но кран Виктория даже не подумала перекрыть. Вода продолжала хлестать, размывая рыхлую почву и унося с собой остатки Натальиных посадок.
— Ой, Наталья, привет, — протянула золовка, повернувшись к ней с таким выражением, будто делала огромное одолжение уже одним фактом разговора. — Да я всего-то слегка машину ополоснула. В городе такая пыль, что ездить стыдно. А у вас напор, между прочим, отличный. Скажи Андрею, пусть насос глянет: когда включается, как-то подозрительно гудит. И ещё… мы вечером, наверное, в город мотнёмся, так ты мне ключи от своих ворот оставь. Не буду же я Андрея каждый раз дёргать.
Наталья ещё не успела подобрать слова для ответа на эту потрясающую непосредственность, как у сетчатого забора появилась Елена Павловна. Свекровь вцепилась пальцами в рабицу и застыла с видом человека, который прибыл проверять порядок на подведомственной территории.
— Наташенька, с приездом! — пропела она голосом, где забота была такой же мягкой, как наждак. — А чего это ты с утра уже такая хмурая? На отдых приехала — радоваться надо. Тут же все свои. Я, кстати, давно хотела тебе сказать: засыпала бы ты этот свой участок щебёнкой. Мелкой, красивой, аккуратненькой.
— Для чего мне здесь щебёнка, Елена Павловна? — Наталья спустилась с крыльца, подошла к брошенному шлангу и, не говоря больше ни слова, закрутила кран.
— Как это для чего? — искренне изумилась свекровь. — Чисто будет, сухо. Машинам удобно разворачиваться. Виктории вчера вечером пришлось три раза туда-сюда сдавать, темно ведь было. А так — ровная площадка, красота. А от твоих клумб что? Одна грязь, сырость да комары. Зачем тебе эти заботы на старости лет? У нас за забором укроп растёт — тебе хватит.
— Елена Павловна, — ровно произнесла Наталья, отчётливо выделяя каждое слово и глядя свекрови прямо в лицо. — Что делать с моей землёй, я решу сама. Щебёнки здесь не будет. Парковки тоже не будет. И до старости мне ещё очень далеко.
Свекровь демонстративно сжала губы, переглянулась с дочерью так, будто обе они только что стали жертвами редчайшей человеческой чёрствости, и процедила:
— Ну конечно. Хозяйка приехала. Андрей-то надеялся, что жить будем дружно, одним двором…
По-настоящему Наталью накрыло в воскресенье днём. К Виктории нагрянули друзья. Наталья пыталась устроиться в гостиной с книгой и хоть немного выдохнуть, но с улицы донёсся натужный рёв двигателя, перемешанный с громким смехом и весёлыми выкриками. Она подошла к окну и увидела, как на её участок, бесцеремонно сминая остатки травы, вкатывается уже третья машина — чужой белый кроссовер.
На крыльцо Наталья вылетела почти мгновенно. И как раз застала Андрея: тот, раскрасневшийся от усилия, тащил из их дома два складных кресла.
— Это ты куда собрался? — спросила она, становясь у него на пути.
Андрей застыл на ступеньках с таким видом, будто его поймали за кражей.
— Наташ, ну к Виктории ребята приехали, мясо привезли, — начал он оправдываться. — А сидеть им негде. У мамы стулья старые, вот-вот развалятся. Я сейчас отнесу, вечером верну. Ну неудобно же: люди стоят, мнутся на месте.
— А то, что эти люди сейчас ставят машины у меня под окном спальни, — это удобно? — Наталья спустилась на ступеньку ниже и оказалась с мужем почти на одном уровне. Говорила она негромко, но от этого спокойствия у Андрея заметно дёрнулся кадык.
— Ну зачем ты опять начинаешь? — Он нервно повёл плечом и попытался протиснуться мимо. — Они же вечером уедут! Не порть выходные, пожалуйста. Я и так между вами, как между двух огней. Мама обижается, ты дуешься. Тебе что, жалко двух кресел?
Наталья смотрела на него и вдруг с болезненной ясностью понимала: её муж собственными руками устраивает удобство своей родне. Он отдаёт не просто двор. Он отдаёт её вещи, её тишину, её право закрыть калитку и жить без чужих машин под окнами. Последняя слабая надежда на то, что Андрей просто мягкий человек и не умеет отказывать, рассыпалась окончательно. Это была не доброта. Это была трусость. Он сознательно выбирал быть удобным для матери и сестры, а Наталью превращал в безмолвную прислугу на её собственной даче, потому что знал: она не станет устраивать сцен, а Елена Павловна с Викторией вцепятся в него мёртвой хваткой.
К вечеру гости Виктории разъехались. Под окнами Натальи осталась только её машина, брошенная косо и небрежно, как будто так и надо. Наталья вышла на крыльцо и посмотрела в сторону дачи свёкров.