— Тяжело? Им шестьдесят два и шестьдесят четыре, — ровно сказала Валерия. — Виктор Павлович месяц назад ездил на рыбалку в Полтаву и сам вёл машину туда и обратно. И ничего, справился.
Дмитрий не нашёлся, что ответить. Несколько секунд он просто смотрел в сторону, будто пытался подобрать слова так, чтобы они не прозвучали слишком резко.
— Слушай, — наконец произнёс он. — Давай попробуем по-человечески. Они будут оплачивать коммунальные расходы: газ, электричество, воду. Пусть живут. Не бесплатно, но и не как посторонние люди.
— Зимняя коммуналка на даче — это примерно две с половиной — три тысячи гривен в месяц, — напомнила она. — Это не арендная плата.
— Валерия, они не богатые люди.
— Я тоже не богатая. И эту дачу я получила сама, а потом вложила в неё свои деньги. В ремонт ушло около восьмидесяти тысяч гривен. Моих денег, Дмитрий. Пока ты мотался по командировкам, я сама всем занималась.
На его лице что-то дрогнуло, но это было не то, на что она рассчитывала. Не раскаяние, не понимание, не попытка встать на её сторону. Скорее раздражение, которое он пытался скрыть.
— Мама говорит, ты всегда так делаешь, — тихо сказал он. — Сначала всё тащишь на себе, а потом используешь это как аргумент.
Валерия медленно опустила крышку ноутбука.
— Что ты сейчас сказал?
— Это не мои слова. Это мама так считает.
— Но произносишь их ты, — она посмотрела на него прямо. — Дмитрий, ты взрослый человек. Попробуй хотя бы раз сказать не то, что думает твоя мать, а то, что думаешь лично ты.
Он поднялся из-за стола, взял стакан и отнёс его к мойке.
— Я думаю, что всё это надо было обсуждать заранее. Нормально. Без замены замков и без ультиматумов.
— Я обсуждала, — голос у неё стал тише, но жёстче. — В июле, когда они снова задержались на даче до октября. В прошлом году, когда твоя мама передвинула мебель в дальней комнате и выкинула мои вещи из кладовки. Каждый раз ты отвечал одно и то же: «Не обращай внимания».
Дмитрий промолчал. Вместо ответа он вышел в коридор, оставив её одну на кухне.
На следующий день Валерии написала Ирина. Они дружили ещё со школьных времён, а теперь Ирина работала в агентстве недвижимости и многое знала о таких историях не понаслышке.
«До меня дошло, что у тебя с дачей творится. Дмитрий звонил Константину, а Константин, конечно, мне всё пересказал. Валер, ты правильно сделала, что поменяла замок. Но будь готова: теперь они начнут давить на тебя через Дмитрия. Может, пока не отдавай ему ключ? Просто на всякий случай».
Валерия прочитала сообщение один раз, потом второй.
Дмитрий звонил Константину. Константин был мужем Ирины, с Дмитрием они знали друг друга ещё с института. Значит, муж уже выносил их семейный конфликт к общим знакомым. Значит, история перестала быть только их внутренним делом.
Она набрала ответ: «У тебя нет на примете юриста по семейным вопросам? Хочу просто проконсультироваться».
Ирина отозвалась почти сразу: «Есть. Сегодня ей позвоню и всё узнаю».
Юриста звали Елена Андреевна. Встретились они в среду, в небольшом офисе на Нагорной улице. Елена Андреевна оказалась женщиной лет сорока пяти — собранной, спокойной, с манерой говорить так, что каждое слово вставало на своё место.
— Дача оформлена исключительно на вас? — спросила она, листая копии документов.
— Да. Я получила её по наследству ещё до брака. Ремонт тоже делала до регистрации брака, чеки и выписки у меня сохранились.
— Это хорошо, — кивнула юрист. — Наследственное имущество не становится совместно нажитым только потому, что человек потом вступил в брак. Ваш супруг не имеет на эту дачу прав, пока нет отдельного судебного решения о разделе имущества.
— А его родители? — уточнила Валерия.
Елена Андреевна чуть усмехнулась, но без насмешки — скорее с пониманием.
— Родители супруга тем более никаких прав на имущество невестки не получают. Ни по закону, ни по каким-то «семейным договорённостям», если вы лично их не заключали. Жить там они могут только с вашего согласия. Вы согласие не давали или отозвали — значит, пользоваться домом они не вправе.
— Они ещё не успели заселиться. Я заранее сменила замки.
— Очень правильно сделали. В таком случае фактического вселения не было, и юридически ситуация гораздо проще. Но я бы всё же посоветовала вам одну меру.
Валерия внимательно посмотрела на неё.
— Если ваш муж изготовит дубликат ключа или любым другим способом передаст доступ своим родителям, обстоятельства станут неприятнее. Поставьте сигнализацию с уведомлением на телефон. И обязательно зафиксируйте письменно, хотя бы в переписке, что вы запрещаете доступ на дачу без вашего разрешения. Если когда-нибудь дойдёт до суда, такие вещи имеют значение.
— До суда? — переспросила Валерия.
— Я не пытаюсь вас напугать. Просто лучше понимать риски заранее. А теперь расскажите мне об общих финансах: что покупалось вместе, что принадлежало вам до брака, какие счета и обязательства есть. Для полной картины это важно.
Консультация растянулась почти на два часа. Когда Валерия вышла из офиса, октябрьский день встретил её сыростью, резким ветром и мелким колючим дождём. Она остановилась возле машины и какое-то время стояла неподвижно, сжимая в ладони ключи.
Всё, что Елена Андреевна разложила по полочкам, сводилось к одной неприятной мысли: Валерия слишком мало понимала о собственной жизни.
Не потому, что не знала фактов. Факты как раз были у неё перед глазами. Просто раньше она никогда не выстраивала их в такую последовательность. Однокомнатная квартира была выплачена по ипотеке за три года до свадьбы. Дача перешла ей по наследству и была оформлена до регистрации брака. Ремонт она оплатила из личных накоплений, подтверждения сохранились. Машину они покупали уже вместе — значит, здесь возможен раздел. Банковский счёт считался общим, но основные поступления шли с её карты: последние два года Дмитрий жил от проекта к проекту, а стабильный доход приносила именно она.
— Это нужно держать в голове, — сказала Елена Андреевна в конце встречи. — Не потому, что вы прямо сейчас собираетесь разводиться. А потому, что вы должны понимать, на каком основании принимаете решения. В том числе решение по даче.
Тогда Валерия просто кивнула. А теперь, стоя под дождём, думала уже не о документах.
Почему Дмитрий позвонил Константину?
Константин был неплохим человеком: добродушным, немного суетливым, из тех, кто не хранит чужие секреты не из злого умысла, а потому что в принципе не умеет молчать. Если Дмитрий рассказал ему эту историю, значит, вряд ли рассчитывал на тишину. Скорее наоборот — хотел, чтобы слова пошли дальше.
К Ирине. А от Ирины — к Валерии.
Это не выглядело случайностью. Это больше походило на предупреждение.
Она достала телефон и написала Дмитрию: «Во сколько ты будешь дома?»
«Около восьми», — пришёл ответ.