— Да когда мне по вагонам бегать?! — сорвался он, будто Марина предложила ему что-то унизительное и невозможное. — Я с Викторией по больницам таскаюсь! Ночами глаз не смыкаю! Я уже на последнем издыхании!
— Это теперь твоя семья, Олег, — не повышая голоса, ответила она. — Твоя жена. Твоя ответственность. Ты сам выбрал эту жизнь пять лет назад.
— Какая же ты всё-таки дрянь, — зло процедил Олег, окончательно поняв, что давить дальше бесполезно.
Ни жалость, ни угрозы результата не дали. Денег он не получит.
— За каждую гривну удавишься, да? — бросил он напоследок. — Зачем тебе столько? Думаешь, свои цветочные павильоны с собой на тот свет утащишь?
Марина смотрела на него так, словно он стоял не у её двери, а где-то далеко внизу. Хотя ростом они были почти одинаковые. В голове мелькнули пятнадцать лет брака, делёжка посуды, споры из-за полотенец, заплаканное лицо Дмитрия в подростковом возрасте.
И вот теперь этот потрёпанный жизнью мужчина снова возник на её пороге. Требует, чтобы она спасала его новую семью. Требует отдать деньги, которые она зарабатывала сама, без выходных, без отпусков, на собственных нервах и здоровье.
Она вдруг ясно вспомнила день его ухода. Прихожая. Набитые спортивные сумки у стены. Его насмешливый взгляд. Те жестокие слова, которые он тогда бросал ей в лицо, прекрасно понимая, что она не сможет ответить так же больно.
— Олег, ты помнишь, что сказал мне, когда уходил? — спросила Марина ровно.
Он растерянно моргнул.
— Да какая теперь разница? — раздражённо отмахнулся он. — Столько лет прошло. Кто старое вспоминает…
— А я запомнила, — Марина слегка прищурилась. — Ты тогда сказал: «В этой жизни каждый сам за себя, Марина. Никто тебя вытаскивать не станет. Учись выживать».
Олег замолчал. Возразить было нечего. Его собственные слова, сказанные когда-то с холодной уверенностью, вернулись к нему тяжёлым ударом.
— Спасибо за урок, — тихо произнесла она. — Я выучила. Прощай.
Марина сняла цепочку и сразу захлопнула дверь перед самым его лицом. Сначала щёлкнул верхний замок, следом повернулся нижний.
С площадки донеслось глухое ругательство, потом раздался удар. Видимо, Олег со злости пнул стену возле лифта. Через несколько секунд послышались тяжёлые шаги, а затем с металлическим лязгом хлопнула дверь тамбура.
Марина вернулась на кухню. Налила себе воды, выпила маленькими глотками, поставила стакан на сушилку. Внутри не осталось ни ярости, ни сочувствия. Только усталость, будто после долгого и неприятного разговора, который давно должен был случиться.
Утром следующего дня телефон зазвонил почти сразу после завтрака. Номер на экране был незнакомый. Марина решила, что это кто-то из поставщиков с базы, и приняла вызов.
— Алло, слушаю.
— Здравствуй, Марина. Не узнаёшь? Богатой будешь.
Голос был хрипловатый, сухой, с привычной командной интонацией. Бывшая свекровь. Людмила Павловна. Марина не слышала её лет четыре. После развода та ясно дала понять: раз сын ушёл из семьи, то и внук для неё теперь вроде как перестал существовать.
— Доброе утро, Людмила Павловна, — Марина оперлась ладонью о край стола. — Какими судьбами?
— Да судьбы у нас всё те же, несчастные, — тут же завела жалобным голосом бывшая свекровь. — Олежек вчера звонил. Плакал. Сказал, приезжал к тебе, просил по-хорошему, по-человечески. А ты его выставила на лестницу, будто бездомного пса.
— Не как пса, а как постороннего мужчину, — спокойно поправила Марина. — Он пришёл за деньгами. Я отказала. На этом всё.
— Да как ты только такое говоришь?! — плаксивость из голоса Людмилы Павловны мгновенно исчезла, уступив место жёсткому металлу. — У людей страшное горе! Молодая девочка пропадает! Олег уже с ног сбился, по всем дверям ходит!
— Людмила Павловна, я здесь при чём? — Марина устало провела пальцами по лбу. — Это не моя семья.
— Вы перед Богом мужем и женой были! — выдала бывшая свекровь главный, по её мнению, довод. — Пятнадцать лет вместе жили, один хлеб ели! Нельзя так, Марина. Всё тебе вернётся, вот увидишь. Господь всё видит. Деньги лопатой гребёшь, а родному человеку пожалела каких-то грошей!
Слово «грошей» Марину даже развеселило. Олег просил такую сумму, за которую можно было выкупить едва ли не половину её цветочного павильона.
— Если это для вас гроши, почему же вы сами сыну не поможете? — холодно спросила она. — У вас большая дача. Продайте участок. Трёхкомнатная квартира в центре тоже есть — разменяйте. Поддержите свою кровиночку.
На другом конце связи на секунду повисла тишина. Людмила Павловна явно не ожидала такого ответа и, кажется, даже задохнулась от возмущения.
— Ты в мой карман не заглядывай! — рявкнула она. — Я пенсионерка! Я на той даче здоровье положила! Это моё, заработанное!
— Вот и я своё заработала, — жёстко ответила Марина. — Сама.