— Ма-а-ам!
Егор с первой секунды протянул это так жалобно, будто случилась катастрофа мирового масштаба.
— Что ты сделала с банком? Я отдал свои замшевые кроссовки в химчистку, а теперь мне их не возвращают! Платёж не проходит, там пишет, что счёт заморожен!
— Обратись к тёте Ларисе, — ровно посоветовала Виктория.
Она поднялась, подошла к кулеру и спокойно налила себе стакан воды.
— А тётя Лариса тут вообще при чём? — Егор вспыхнул мгновенно. — Ты можешь нормально разблокировать папины деньги? Мне в чём на улицу выходить? В старых кедах?
— Можешь хоть в домашних тапках, — сухо ответила Виктория. — Деньги твоего отца заморозила не я, а жизнь. Очень полезная штука, между прочим. Со своими благодетелями разбирайтесь сами. К вашим расходам я больше не имею никакого отношения.
И, не дожидаясь нового всплеска возмущения, она оборвала разговор.
Дальнейшее Виктория могла расписать по минутам. Бывший муж сейчас таскал коробки на оптовом складе, периодически срывался в запои и уже много лет не держал в руках свободной тысячи гривен. Сыновьям у него взять было нечего, как бы красиво тётя Лариса ни рассказывала про «отцовские возможности».
Значит, оставался последний источник шума — та самая вдохновительница всего спектакля.
Настоящий шквал начался ближе к вечеру. Виктория только успела добраться домой и переодеться в домашнее, как телефон снова ожил. На экране появилось имя Ларисы.
Виктория нажала на вызов.
— Ты там окончательно рассудок потеряла на старости лет?! — заорала золовка без всякого приветствия. — Мальчишки мне весь телефон оборвали! Ивана друзьям пришлось выручать, представляешь, какой позор? Егор чуть не рыдал в трубку! Ты зачем над родными детьми издеваешься?
— А моя роль в этом какая? — Виктория опустилась на край дивана. — Это ведь ты несколько месяцев подряд объясняла им, что они живут на капиталы отца. Вот пусть теперь отец и оплачивает их привычки. Я всего лишь перестала мешать вашей версии.
— Виктория, не валяй дурочку! — голос Ларисы стал жёстким, командным. Именно таким тоном она когда-то отчитывала младшего брата за двойки и разбитые окна. — Немедленно верни мальчишкам доступ к картам! Им отдыхать надо, у них молодость проходит! Тебе что, жалко? Это же твои сыновья! Анатолий там на складах спину ломает, всё вам несёт, а ты детей мучаешь!
— Сыновья мои, — спокойно сказала Виктория. — И деньги тоже мои.
— А тётя Лариса говорила, что это карты нашего отца! — внезапно донёсся с заднего плана злой голос Ивана.
Виктория сразу поняла: Лариса включила громкую связь. Судя по шуму посуды и голосам вокруг, она сидела с племянниками в каком-то кафе и рассчитывала при свидетелях пристыдить «жестокую» невестку.
Виктория как раз этого и ждала.
— Тётя Лариса вообще много чего рассказывает, — произнесла она чётко, понимая, что каждое слово сейчас слышат все трое.
Она выдержала короткую паузу.
— Но одну важную подробность о вашем отце тётя Лариса почему-то забыла вам сообщить.