— …уже третий год не перечисляет вам алименты. Вообще. Ни единой гривны.
Виктория сказала это ровно, без надрыва, будто зачитывала строку из банковской выписки.
— А те самые «премиальные» карты и счета, которыми вы так гордились, подключены к расчётному счёту моего салона. И зарегистрированы на мои документы.
На другом конце линии повисла такая тишина, что Виктория отчётливо уловила чьё-то сбившееся дыхание.
— Стоп… — наконец произнёс Егор.
Голос у него прозвучал уже не дерзко, а растерянно, почти по-взрослому.
— Тёть Ларис, это как понимать?
— То есть папа нам ничего не отправлял? — глухо добавил он.
— Егор, ты просто не так понял… — засуетилась Лариса, мгновенно растеряв всю свою уверенность. — Ваш отец старается, у него сейчас сложная ситуация, обстоятельства…
— Виктория, тебе самой не противно такое при детях говорить! — попыталась она перейти в нападение, но голос уже дрожал.
— В общем, Лариса, — спокойно закончила Виктория.
Она поднялась с дивана и подошла к окну.
— Если тебе хочется быть святой, щедрой и всепрощающей — пожалуйста. Только больше не за мой счёт.
— Продолжай рассказывать им сказки про благородного Анатолия сколько угодно.
— Но оплачивать эти сказки теперь будешь сама.
— Вот и проверим, надолго ли твоей зарплаты регистратора хватит на кафе, фирменные кроссовки и прочие радости.
Не дожидаясь ответа, Виктория завершила вызов.
Потом открыла настройки, нашла номер бывшей родственницы и без малейших колебаний отправила его в чёрный список.
К первым холодам всё само собой разложилось по полочкам.
Лариса исчезла с горизонта почти так же быстро, как и появилась. Очень скоро стало ясно: неиссякаемого денежного ручья у «доброй тёти» не существовало. А выслушивать ежедневные недовольные претензии племянников, привыкших ни в чём себе не отказывать, ей надоело уже ко второй неделе. Легенда о щедром отце рассыпалась, стоило столкнуться с обычной жизнью: нужно было платить за интернет, пополнять телефон, заправлять машину.
В пятницу вечером в замочной скважине тихо провернулся ключ.
Иван вошёл первым, снял кроссовки и непривычно аккуратно поставил их на полку в прихожей. Следом за ним протиснулся Егор. Оба выглядели уставшими, помятыми и какими-то притихшими.
— Мам… — начал старший, не поднимая глаз и разглядывая пустую чашку на кухонном столе. — Там… тариф на телефоне надо оплатить.
— У нас у обоих уже минус, — добавил Егор.
— Надо — оплачивайте, — не отрываясь от планшета, ответила Виктория.
— У нас нечем, — пробормотал младший, переступая с ноги на ногу.
Он втянул носом воздух и тихо сказал:
— Мам, прости нас. Мы правда думали, что это отец деньги присылает…
— Лариса нам такого наговорила про его доходы, — хмуро добавил Иван. — А он вчера пьяный трубку взял и сам у меня занять попросил.
Виктория медленно отложила планшет.
Перед ней стояли два взрослых, крепких парня. Сбитых с толку, избалованных, упрямых — но всё ещё не потерянных.
— Завтра утром поможете мне разобрать старые стеллажи на балконе, — сухо сказала она. — Потом вымоете окна во всей квартире.
Она выдержала паузу и добавила:
— Вечером переведу вам на карманные расходы. По базовому тарифу.
Братья переглянулись.
И на этот раз молча, без споров, кивнули.