— Если честно, я был уверен, что она еще долго не станет нас собирать, — раздраженно буркнул Денис, стряхивая с дорогого кожаного плаща мелкие капли холодного дождя.
— Вот именно, — тут же поддержала его Валерия, останавливаясь у большого зеркала в просторном подъездном холле и торопливо приглаживая волосы. — У меня, между прочим, у младшего завтра праздник в садике. Костюм зайчика недошитый лежит, а мы тут неизвестно зачем торчим. Хотя если она сама позвонила, да еще заговорила про нотариуса и какие-то важные документы на жилье, значит, пустяком это не назовешь. Квартира у нее, конечно, загляденье: три комнаты, потолки почти три метра, самый центр.
Денис одернул манжеты идеально белой рубашки и усмехнулся с привычным превосходством. В глубине души он давно считал себя первым и самым очевидным наследником тетиной жилплощади. Успешный риелтор, человек с нужными связями и приличным доходом, он был убежден: просторная квартира Лидии Павловны в старом добротном доме должна перейти именно к нему. Разве не он самый деятельный, самый толковый, самый «устроенный» из всей родни? Валерия, его двоюродная сестра, тоже не оставалась равнодушной к этому вопросу. Она при каждом удобном случае жаловалась то на тесноту в своей двухкомнатной квартире, то на детей, которые растут не по дням, то на мужа, чья зарплата, по ее словам, едва позволяла сводить концы с концами.
Массивная дубовая дверь приоткрылась почти бесшумно, и в проеме показалась Дарья. Девушка была простая, застенчивая, из тех, кто говорит негромко и старается никому не мешать. Она приехала из далекой провинции и приходилась Лидии Павловне какой-то очень дальней родственницей — племянницей по линии бывшего мужа. В семье о ней вспоминали редко, да и то в основном тогда, когда требовалось передать из деревни сумку с домашними гостинцами.
— Проходите, пожалуйста, — сказала Дарья тихо, опуская взгляд. На ней был незатейливый домашний халат, а от рук тянуло теплым запахом свежего теста и ванили.
— А, нахлебница уже на посту, — негромко бросил Денис, проходя мимо и даже не посчитав нужным кивнуть ей.
Валерия скривила губы и, не глядя на девушку, сунула ей мокрый зонт, будто та была не человеком, а частью прихожей мебели.
В гостиной, наполненной мягким сиянием старинной люстры, уже стоял накрытый к чаю стол. В своем любимом кресле с высокой спинкой, у большого овального стола, сидела Лидия Павловна. Спина у нее, как и прежде, была прямая, почти учительская, хотя возле кресла сиротливо стояли алюминиевые костыли. Рядом расположился худощавый мужчина средних лет в строгом темном костюме. Перед ним лежала объемная папка с бумагами.
— Тетечка, родная! — Валерия еще с порога изобразила на лице самую сладкую и сочувственную улыбку, на какую была способна, и поспешила к креслу. — Как же мы по тебе скучали! Господи, ты совсем похудела, бедная моя.
— Здравствуй, Лидия Павловна, — внушительно произнес Денис низким голосом, устраиваясь на стуле напротив нотариуса. — Очень рад видеть тебя в хорошем состоянии. Мы, как только ты позвонила, сразу все дела отложили.
Лидия Павловна ничего не ответила. Она лишь внимательно смотрела на родственников. Ее взгляд — цепкий, спокойный, проницательный, каким он бывает у бывших преподавателей литературы, привыкших видеть не только слова, но и то, что за ними прячется, — скользнул по дорогому костюму Дениса, затем по беспокойным пальцам Валерии, теребившим ремешок сумочки.
Сейчас они казались такими участливыми, такими заботливыми, будто только и думали о ее здоровье. И все же Лидия Павловна невольно вернулась мыслями к тем бесконечным зимним месяцам, тяжелым и вязким, словно серый ледяной туман. Тогда она поскользнулась на обледеневшем крыльце аптеки и упала так неудачно, что врачи потом долго качали головами: сложный перелом шейки бедра. Больничная палата, операция, мучительное восстановление, а затем выписка — в большую, пустую квартиру, где даже несколько шагов до кухни превращались в настоящее испытание.
Она до мелочей помнила, как дрожащими пальцами набирала номер Дениса и просила привезти лекарства посильнее, назначенные врачом, а заодно купить продукты. Племянник тогда тяжело вздыхал в трубку, говорил о срочных встречах, о клиентах, о переговорах и каждый раз обещал приехать к ней в ближайшие выходные.