Юлия сошла с пригородной электрички и привычно направилась к дому короткой тропой через рощицу. Воздух был густой, летний: пахло разогретой на солнце хвоей, влажной прошлогодней листвой и землёй. Она давно не выбиралась сюда и вдруг поняла, как сильно тосковала по этому месту: по скрипучей калитке, по яблоне возле крыльца, по особенной дачной тишине — не пустой, а наполненной птичьими голосами, шорохом веток и шелестом травы.
За знакомым поворотом она вышла к участку и замерла.
Между её старой яблоней и сосной была натянута верёвка, а на ней болталось чужое бельё: маленькие детские футболки, пёстрые полотенца с цветами, мужские рубашки, которые точно не могли принадлежать Андрею. На крыльце, где прежде стояли мамины плетёные кресла, теперь красовался новенький мангал, словно только что привезённый из строительного магазина. А в гамаке, привязанном между двумя яблонями, развалилась Марина, жена Даниила, и неторопливо перелистывала какой-то журнал.
— Юлия! — Марина приподнялась, но в её голосе не прозвучало ни смущения, ни неловкости. Скорее она удивилась, будто это Юлия появилась здесь без приглашения. — Ты бы хоть сказала, что приедешь. Мы бы обед какой-нибудь сделали.
Юлия остановилась у калитки — той самой, которую когда-то собственноручно красила зелёной краской, — и не сразу смогла ответить. В горле болезненно сжалось. Это было даже не простое оскорбление, а что-то резче, глубже, почти как ощущение предательства.
— Это моя дача, — наконец произнесла она негромко. — Мне не нужно заранее предупреждать, что я собираюсь приехать к себе.
Марина растерянно захлопала глазами, будто такие слова услышала впервые, а потом повернулась к дому и крикнула:
— Даниил! Юлия приехала!
На пороге появился Даниил. Через плечо у него было перекинуто полотенце, сам он выглядел бодрым и свежим — видно, недавно купался в речке. Следом за ним из дома выскочили двое детей и с визгом понеслись мимо Юлии к качелям. К тем самым качелям, которые много лет назад поставил ещё её отец.
— О, привет! — обрадовался Даниил с такой непринуждённостью, будто за ним не числилось ни малейшей вины. — Здорово, что заехала. Мы тут грядки сделали, посмотри.
Он широко махнул рукой в сторону огорода. Там, где раньше рос куст сирени и несколько старых смородиновых кустов, теперь ровными полосами тянулись аккуратные грядки с зеленью.
Юлия смотрела то на эти грядки, то на развешанное бельё, то на занятый чужим человеком гамак, то на детей, раскачивающихся на отцовских качелях. И внутри у неё поднималась тяжёлая волна, которую она последние недели удерживала из последних сил. Появилась она не сегодня. Всё началось раньше — ещё летом, когда Андрей сказал фразу, после которой прежний порядок вещей будто треснул.
Сначала, впрочем, всё выглядело совсем невинно, почти по-семейному.
Дача перешла Юлии от матери: небольшой домик с верандой, участок с яблонями и старая баня, которую топили нечасто, зато каждый раз с удовольствием. После маминой смерти Юлия долго не могла заставить себя приезжать сюда. Слишком много было воспоминаний, слишком остро каждый угол напоминал детство. Но время немного притупило боль, и они с Андреем начали выбираться за город на выходные: жарили шашлыки, ходили купаться к речке, иногда звали друзей и допоздна сидели на веранде с гитарой.
Андрею это место нравилось, хотя к самой даче он отношения не имел. Он вырос в обычной городской квартире, без огородов, сараев и летних кухонь, поэтому загородная жизнь казалась ему чем-то вроде маленького приключения. Ему доставляло удовольствие разжигать мангал, собирать компанию, с гордостью говорить друзьям «поехали к нам на дачу», хотя по документам и по памяти семьи дача была Юлиной.
У Андрея был младший брат Даниил — общительный, шумный, лёгкий на подъём. У Даниила была жена Марина и двое детей. Жили они тесновато, снимали квартиру на окраине, поэтому разговоры о дачном участке всплывали у них постоянно. В этих разговорах слышалась зависть, но поначалу Юлии казалось, что она добрая, без злобы.
— Повезло вам, конечно, — говорил Даниил, растянувшись в шезлонге возле мангала. — Детям летом даже побегать толком негде, а тут — просто рай. Воздух, речка, простор.
— Приезжайте, когда захотите, — тогда легко ответила Юлия.
Она сказала это искренне. Ей и правда было не жалко: большую часть года дом пустовал, а смотреть, как племянники носятся между деревьями, было даже радостно.
Так всё и закрутилось. Даниил с Мариной и детьми стали наведываться на выходные. Иногда вместе с Юлией и Андреем, а иногда отдельно — если Юлия заранее разрешала. Первое время это даже казалось уютным: дети с восторгом плескались в речке, Марина пекла блины на летней кухне, Даниил подправил старый забор, который давно просился в ремонт.
Но незаметно интонации в разговорах начали становиться другими.
Как-то Марина, оглядев участок, с лёгким вздохом заметила:
— Место ведь замечательное, а большую часть времени стоит без дела.