— Мам, почему опять получается так, что всё лучшее уходит одной Ирине?
Наталья Павловна, кажется, даже не поняла сначала, что именно его задело. Она искренне вскинула брови, всплеснула руками и ответила так, будто речь шла о самой очевидной вещи на свете:
— А что тут непонятного? У тебя ведь уже всё есть!
Лицо Сергея в тот вечер я запомнила очень хорошо. Он не кричал, не хлопал дверями, не пытался устраивать разборки при мне. Но обида в нём тогда стояла такая тяжёлая, что её невозможно было не заметить.
Наталья Павловна ещё и добавила назидательно, что настоящий брат обязан радоваться за родную сестру, а не считать, кому и сколько досталось. Мол, заглядывать в чужой карман — последнее дело.
После той беседы Сергей, можно сказать, и правда перестал туда заглядывать. Совсем.
Бумаги тогда оформили без проволочек, и большая квартира официально стала собственностью Ирины.
Поначалу всё выглядело почти образцово. Ирина затеяла дорогой ремонт, сменила мебель, поставила новые межкомнатные двери, навела такой лоск, что Наталья Павловна потом с удовольствием хвасталась знакомым: наконец-то, мол, живёт по-человечески, почти как королева.
Но спустя несколько месяцев в жизни Ирины возник Владимир.
Он занимался продажей подержанных автомобильных деталей, говорил громко и уверенно, даже в тёплую майскую погоду ходил в модной кожаной куртке и довольно быстро оценил, какой замечательный «семейный актив» оказался рядом с ним в виде чужой трёхкомнатной квартиры в хорошем районе.
Через год Владимир уже окончательно перебрался к Ирине.
А ещё примерно через полгода Наталья Павловна почему-то стала всё чаще появляться у нас с ночёвкой.
Причины каждый раз находились разные. То у молодых гости засиделись до поздней ночи. То Владимиру, видите ли, нужна была абсолютная тишина для работы с документами. То взрослый внук приезжал со своей новой девушкой, и в квартире внезапно всем становилось тесно.
Однажды я не выдержала и прямо спросила у свекрови, не слишком ли ей неудобно стало в той самой квартире, которую она когда-то считала лучшим решением для себя.
Наталья Павловна поджала губы, вздохнула и сказала, что ради счастья детей мать способна потерпеть многое.
А потом Ирину захватила новая идея. Ей срочно понадобилось открыть собственный магазин дорогих товаров для дома.
Проект, как она выражалась, был перспективный и почти беспроигрышный. Правда, для этого «почти беспроигрышного» дела потребовались очень серьёзные деньги.
Ирина без особых сомнений заложила в банке свою прежнюю двухкомнатную квартиру, которую до этого успешно сдавала. Туда же ушли все её личные накопления. Сверху она ещё оформила крупный коммерческий кредит.
Магазин продержался меньше года.
Владимир оказался прекрасным советчиком ровно до того момента, пока разговоры шли о планах, прибыли и красивых перспективах. Но как только пришло время отвечать за долги и объяснять банку, откуда брать деньги, он тихо собрал вещи и исчез так быстро, словно его в этой семье никогда и не было.
Ирина осталась с провалившимся бизнесом, огромными обязательствами и ощущением, что жизнь в один миг рухнула.
И вот после всего этого в субботу утром на моей кухне и появилась Наталья Павловна.
Из её длинного, сбивчивого рассказа выяснилось, что дочь теперь собирается срочно продавать ту самую трёхкомнатную квартиру. После сделки Ирина рассчитывала закрыть хотя бы самые неотложные долги, а матери снять недорогую однокомнатную квартиру где-нибудь на окраине.
Но на аренду, переезд и первые месяцы жизни требовались наличные.
Те самые сто тысяч гривен.
— У Ирины сейчас совсем пусто, — подвела итог свекровь, устало глядя в сторону окна. — Поэтому я и решила обратиться к вам.
Я молча поставила перед ней тарелку с запеканкой и только потом спросила:
— А почему Ирина не даст вам эти деньги сразу после продажи квартиры?
— Да ей самой не хватает, чтобы рассчитаться с кредитами! — раздражённо ответила Наталья Павловна.
— Тогда объясните мне, почему эту сумму должны искать именно мы?
Свекровь тут же нахмурилась, выпрямила спину и произнесла уже совсем другим, строгим голосом:
— Потому что Сергей — мой родной сын. Он обязан помогать матери.
Вот в этот момент вся их семейная арифметика окончательно перестала складываться.
Дочь получила в единоличное распоряжение просторную квартиру. А сыну досталась почётная обязанность содержать мать после того, как эта квартира будет бездарно продана из-за чужих решений.
— Наталья Павловна, — сказала я спокойно, — когда Сергей три года назад спросил вас про жильё, вы очень уверенно ответили, что у него и так всё есть. Выходит, теперь именно из этого нашего «всего» мы должны оплатить последствия вашего щедрого подарка Ирине?
Свекровь покраснела так быстро, будто я плеснула ей в лицо кипятком.
Она тут же назвала меня мелочной, бессердечной и неблагодарной женщиной. Потом громко напомнила, сколько лет знает нашу семью и сколько раз в молодости сидела с нашей дочерью.
Я вежливо заметила, что дочери уже двадцать шесть, а последний раз бабушка оставалась с ней примерно в те времена, когда у нас дома ещё стоял старый видеомагнитофон и считался вполне рабочей техникой.
Шутку Наталья Павловна не оценила.
Вечером Сергей вернулся со смены. Мать, конечно, уже успела позвонить ему и в красках рассказать, как я едва ли не выставила её на улицу без вещей и надежды.
Муж вошёл на кухню, устало потёр переносицу и начал привычным тоном:
— Марин, ну это же мама…
И тут я без спешки выдвинула ящик стола и достала оттуда толстую тетрадь.
Дело в том, что незадолго до этого моя коллега Юлия рассказывала, как они с братом распределяют расходы на уход за пожилым отцом. Тогда она дала мне простой, но очень полезный совет: если помощь пожилому родственнику становится постоянной, нужно сразу садиться с калькулятором, записывать все предполагаемые траты и делить их между всеми взрослыми детьми, а не верить на слово красивым обещаниям. Иначе уже спустя короткое время может оказаться, что один ребёнок несёт всё на себе, а второй участвует только сочувственными разговорами.