Я сделала именно так, как мне посоветовали.
Сначала выписала на листок примерную стоимость съёмного жилья, затем добавила коммунальные платежи, самый необходимый продуктовый набор и лекарства, без которых свекрови было бы уже трудно обходиться. Потом подвела итог и аккуратно разделила получившуюся сумму на две равные части.
— Вот столько приходится на Сергея, — показала я мужу одну колонку. — И ровно столько же должна вносить Ирина. Мы с тобой не отказываемся помогать твоей маме каждый месяц. Но её дочь обязана участвовать на тех же условиях.
Сергей долго сидел над листом и молчал, глядя на ровные цифры, будто они могли сами собой измениться.
— Марин, у Ирины сейчас долги по самые уши…
— А у нас недостроенная дача, — спокойно напомнила я. — Мы обещали дочери помочь с ремонтом. И нам с тобой тоже неплохо бы хоть что-то отложить на старость. С какой стати её кредиты вдруг важнее наших планов и обязательств?
Впервые за всё время Сергей не смог привычно придумать сестре оправдание.
Уже на следующий день он сам набрал Ирину. Разговор вышел таким бурным, что даже без громкой связи я прекрасно слышала почти каждое её слово. Сестра возмущённо доказывала, что денег у неё нет, а содержать мать должен именно брат, потому что мужчинам, по её мнению, в жизни зарабатывать гораздо легче.
Тогда Сергей напомнил ей о квартире, которую мать в своё время отдала ей.
Ирина тут же смертельно оскорбилась. По её удивительной логике, нельзя было упрекать человека подарками, если дарил их вообще-то кто-то другой. Такая житейская философия мне особенно запомнилась.
Через неделю Наталья Павловна позвала нас к себе на серьёзный семейный разговор.
За столом собралась почти представительная комиссия: мы с Сергеем, Ирина, её взрослый сын Даниил и пожилая двоюродная сестра свекрови. На столе стояли домашние пироги, салаты и тарелки, а на лице хозяйки читалось выражение такой вселенской несправедливости, будто весь мир лично перед ней провинился.
Ирина решила не тянуть и сразу перешла в наступление.
Она громко объявила, что мы жестоко бросаем родную мать в самый тяжёлый для неё момент.
Я, не повышая голоса, поинтересовалась:
— А кто именно сейчас собирается продавать квартиру, в которой ваша мама спокойно живёт?
Ирина моментально взвинтилась:
— Это моя собственность! Моя личная квартира! Я имею полное право делать с ней всё, что посчитаю нужным.
— Конечно, имеешь, — кивнула я. — Только тогда и последствия своих решений тоже логично оплачивать самостоятельно.
Свекровь тут же вмешалась. Со слезами в голосе она заявила, что я подло настраиваю родных брата и сестру друг против друга.
И именно в этот момент впервые за весь вечер заговорил Сергей.
Обычно он с матерью не спорил, поэтому на кухне сразу стало тихо.
— Мам, когда ты отдавала квартиру Ирине, ты говорила, что я уже взрослый, самостоятельный и сам как-нибудь справлюсь. Теперь, когда тебе нужны деньги, я опять внезапно оказываюсь взрослым и обязанным. Объясни мне только одно: когда Ирина наконец станет взрослой?
Сестра вскочила со стула так резко, что тот заскрипел по полу.
Она тут же обвинила Сергея в зависти, причём самой чёрной и неблагодарной. Потом зачем-то припомнила, что в молодости он получил от покойного отца старую «Таврию».
Муж даже рассмеялся от неожиданности.
Эту древнюю машину ему отдали двадцать четыре года назад. Она тогда была в полностью нерабочем состоянии, да ещё и без двигателя.
— Прекрасно, — спокойно сказал Сергей. — Давай теперь сравним трёхкомнатную квартиру в центре и автомобиль без двигателя. Думаю, разница выйдет почти незаметная, если считать очень нетрезвым бухгалтером.
Даже Даниил, сын Ирины, не выдержал и прыснул в кулак.
Ирина с силой ударила ладонью по столу.
А потом вдруг выдала самое главное.
Оказалось, она с самого начала рассчитывала, что после продажи квартиры мать на время переедет жить к нам. А сто тысяч гривен нужны были вовсе не Наталье Павловне, а самой Ирине — чтобы срочно закрыть просроченный платёж по кредиту.
На кухне повисла такая плотная тишина, что стало слышно, как гудит старый холодильник в углу.
Наталья Павловна, как выяснилось, о таком повороте тоже ничего не знала.
Я медленно повернулась к свекрови.
— То есть деньги вы просили будто бы для себя, а на самом деле их собирались отдать Ирине?
Свекровь ошарашенно посмотрела на дочь.
Ирина сразу начала сбивчиво оправдываться. Она уверяла, что всё до копейки вернула бы через месяц, ну максимум через два. Конечно же, обязательно вернула бы, просто сейчас у неё «сложный период».
И вот тогда моя маленькая месть наконец обрела идеальную форму.
Я спокойно достала из сумки плотный конверт. Внутри лежали мои расчёты и распечатки с телефонами хозяев двух недорогих, но чистых квартир, которые я заранее подобрала для Натальи Павловны.
— Мы с Сергеем готовы оплатить вам первый месяц аренды и полностью взять на себя переезд, — сказала я свекрови. — Но Ирине денег мы не дадим. Если квартиру действительно продают, пусть из вырученной суммы сразу отложат вам на несколько лет нормальной и спокойной жизни.
Ирина сорвалась на визг и закричала, что я не имею никакого права распоряжаться её личными деньгами.
Я совершенно спокойно ответила:
— Именно поэтому своими деньгами я тоже буду распоряжаться только сама.
И тут свекровь неожиданно встала на мою сторону. Впервые за весь долгий вечер она посмотрела на дочь не как на бедного обиженного ребёнка, которому все обязаны помогать, а как на взрослого человека.
— Ты действительно собиралась продать квартиру и просто отправить меня жить к Сергею?