Об этом уже успели упомянуть профильные издания: выпуск новых акций должен был стать заметным событием для рынка. И дата этой процедуры странным образом совпадала с юбилеем нашей компании — ровно день в день.
Я по-настоящему этим гордился. Уже прикидывал, какой зал в городе можно снять, кого пригласить, как всё оформить. Хотел, чтобы на сцене, при всех, прозвучали слова о том, что Наталья была не просто моей женой, а человеком, без которого этого бизнеса могло бы и не быть. Моим главным союзником.
Но теперь прежняя картинка рассыпалась в пыль. Оказалось, у неё для нашей семьи был припасён совершенно иной финал.
Следующие двое суток я держался безупречно. Играл роль внимательного, спокойного, почти образцового мужа. По утрам садился с ней за один стол, улыбался, отпускал привычные шутки, будто ничего не произошло. Вечерами, как всегда, читал нашей двенадцатилетней Кире перед сном — хотя сам потом не мог вспомнить ни одной строчки из сказки.
Старший, семнадцатилетний Егор, возвращался поздно: у него шли занятия по программированию. Поэтому дом казался особенно тихим, почти мирным. Снаружи — обычная семейная жизнь. Внутри же у меня всё скрежетало так, словно где-то в основании нашего брака треснула главная опора.
На третий день выдержка закончилась.
Я заперся в кабинете и позвонил Андрею — своему юристу и давнему приятелю. Формально повод был самый будничный: нужно было обсудить документы по дополнительной эмиссии.
— Андрей, послушай, у меня чисто гипотетический вопрос, — начал я, стараясь говорить ровно, сухо, будто речь шла о рядовом рабочем нюансе. — Допустим, брак собственника распадается до того, как подписаны бумаги по выпуску акций. Что тогда происходит с долями? Как это вообще считается?
На том конце линии стало тихо. Андрей молчал всего пару секунд, но этого хватило, чтобы я понял: он услышал в моём голосе больше, чем мне хотелось.
— Денис, — произнёс он наконец. — У вас с Натальей что-то случилось?
— Да нет, всё нормально, — ответил я слишком быстро. — Просто хочу заранее понимать риски. Ты же знаешь, я люблю просчитывать неприятности до того, как они случаются.
Андрей тяжело выдохнул и перешёл на официальный тон. Он сказал практически то же самое, что я уже услышал тогда на кухне: если развод оформить до сделки, акции всё равно будут считаться совместно нажитым имуществом, но их стоимость станет предметом спора.
Оценщики, судебные заседания, встречные иски, экспертизы, аресты, замороженные активы — всё могло растянуться на годы. Зато после официального оформления новых бумаг цена компании фиксировалась куда жёстче. Почти без пространства для манёвра.
— Именно поэтому, — добавил Андрей уже тише, — юристы по семейным делам часто советуют жёнам дождаться подобных сделок. Не всегда из жадности, Денис. Иногда люди просто боятся попасть в бесконечную судебную мясорубку.
Я поблагодарил его коротко, почти машинально, и завершил звонок. Во рту стало сухо.
Теперь это уже не выглядело случайностью или эмоцией. Передо мной был холодный, заранее продуманный расчёт человека, который решение принял давно и теперь аккуратно готовил себе путь к отступлению.
После этого я начал присматриваться к Наталье.
Не следить — по крайней мере, я пытался так себе говорить. Просто замечать детали.
Её «вечерняя йога», которая годами заканчивалась ровно к восьми, теперь почему-то стала растягиваться до десяти. На ней появился новый аромат — резкий, горьковато-пряный, совсем не похожий на те лёгкие духи, которыми она пользовалась раньше. А ещё я начал ловить на себе её взгляды за ужином. Не тёплые, не привычные. Изучающие. Будто она проверяла, не догадался ли я.
Через неделю я подъехал к студии йоги и остановился неподалёку от входа. Внутри за стойкой сидела девушка-администратор. Я назвал фамилию, и она вежливо посмотрела в экран.
— Группа Натальи Олеговны? Да, всё по расписанию, без изменений. Занятие заканчивается ровно в восемь. Вы за ней приехали?
Я покачал головой, пробормотал что-то неопределённое и вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо так резко, что я невольно зажмурился.
Два часа по вторникам и четвергам исчезали из её жизни без объяснений. И теперь мне отчаянно хотелось понять, где она бывает и с кем.
Ответ пришёл с той стороны, откуда я меньше всего его ждал.
Днём на телефоне высветился номер тёщи.
— Денис, здравствуй, — начала Тамара Павловна без долгих вступлений. — Ты вообще знаешь, что Наталья снова стала часто видеться с Романом?
— С каким Романом? — спросил я, хотя внутри уже неприятно кольнуло.
— С риелтором, конечно. Они же вместе в институте учились. Она у него какую-то трёхкомнатную квартиру на Берестейском проспекте смотрит. Я решила, что вы, наверное, расширяться собрались. Или детям на будущее вкладываете?
— Да, мама, — выдавил я, удерживая голос ровным почти физическим усилием. — Смотрим варианты. Я с заводом закрутился, просто из головы вылетело.
Положив трубку, я ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом закрыл дверь кабинета, сел за стол и открыл ноутбук.
Найти Романа Вязовского оказалось делом нескольких минут.