Номер нашёлся почти сразу. Я нажал вызов.
— Роман? Добрый день. Денис беспокоит, муж Натальи, — произнёс я бодро, будто речь шла о самой обычной мелочи. — Наталья просила уточнить насчёт той трёхкомнатной на Берестейском проспекте. У неё, кажется, разрядился телефон, а я как раз неподалёку, хотел бы заехать посмотреть.
На другом конце провода стало тихо. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я понял: риелтор мгновенно насторожился.
— Денис… здравствуйте, — осторожно ответил Роман. — Тут, понимаете, есть нюанс. Наталья Олеговна обращалась ко мне с просьбой подобрать просторное жильё, где было бы комфортно ей и детям. И мы отдельно проговаривали, что все вопросы по оплате, документам и времени просмотров она решает только лично. Без её прямого согласия я не имею права ничего показывать. Конфиденциальность, вы же понимаете.
— Понимаю, Роман. Спасибо, — сказал я тем же ровным голосом и отключился.
Для неё и детей.
Финансовые вопросы — только с ней.
Смысл этих слов был настолько очевиден, что у меня будто заложило уши. Развод, о котором мне никто не сообщил, уже существовал в реальности. Под него спокойно подбирали квадратные метры, обсуждали бюджет и планировали новую жизнь.
Меня словно распирало изнутри от злости, боли и унижения. Я позвонил старшему брату. Илья жил почти за тысячу километров от нас и всегда держался в стороне от наших семейных дел. Но сейчас я вывалил на него всё, не выбирая выражений.
Он долго молчал, а потом тяжело выдохнул.
— Денис, ты точно уверен, что она именно предаёт тебя? — спросил он глухо. — Понимаешь, когда человек чувствует, что брак трещит по швам, он может вести себя странно. Кто-то устраивает истерики, кто-то замыкается, кто-то заранее ищет себе запасной выход. Это не всегда холодный расчёт. Ты с ней напрямую говорил?
— Нет, — признался я после паузы. — Я пока не могу.
— Тогда хотя бы сходи к юристу официально, — жёстко сказал брат. — Но сначала сам для себя реши, что ты спасать собираешься: имущество или семью. Потому что одновременно может не получиться.
В тот же вечер я сидел напротив Андрея в его кабинете. Он выслушал меня до конца, потом устало провёл пальцами по переносице.
— Варианты есть, — сказал он. — Можно вывести часть активов в закрытую структуру до дополнительной эмиссии. Можно перенести презентацию на полгода. Формально ты как генеральный директор имеешь право так сделать.
— То есть я могу сорвать ей расчёт по срокам? — ухватился я за эту мысль.
— Можешь, — кивнул Андрей. — Технически это несложно. Но включи голову, Денис. Если Наталья поймёт, что ты специально прячешь активы и меняешь правила прямо по ходу партии, начнётся война без правил. Ты действительно готов воевать с женщиной, которая родила тебе детей?
После этой встречи я долго шёл по ночному городу без цели. Холодный воздух обжигал лицо, машины проносились мимо, витрины отражали какого-то чужого, измученного человека.
И дело было уже не в долях, не в заводе и не в будущих деньгах.
Самым страшным было другое: женщина, которую я любил, вдруг оказалась по другую сторону баррикады.
Той ночью я так и не уснул. Наталья лежала рядом, отвернувшись к стене, и дышала ровно. А я смотрел в темноту и почему-то вспоминал прошлый год.
Тогда на производстве случился настоящий обвал. Срывались поставки, горели сроки, партнёры давили, люди увольнялись. Я почти не спал, стал раздражительным, дёрганым, срывался по пустякам. И именно Наталья тогда взяла отпуск за свой счёт, приехала ко мне в офис и три недели подряд разгребала логистический хаос вместе с моей командой.
«Мы же одна команда, Денис, — сказала она тогда. — Ты не обязан тащить всё это в одиночку».
Лёжа в темноте, я вдруг понял это с пугающей ясностью: директором я стал хорошим, а мужем быть перестал почти незаметно для себя. Дом превратился для меня в надёжный тыл, а Наталья — в человека, который этим тылом управляет. Не в любимую женщину, не в партнёра, а в удобную, безотказную систему.
И, возможно, её план родился не из жадности. Может быть, это было ледяное отчаяние женщины, которую слишком долго не замечали.
На следующий день я резко сменил поведение. Отменил командировки. Впервые за последние полгода сам забрал Киру из школы. Дома стал оставлять телефон в прихожей, а не таскать его за собой, как кислородный баллон.
Наталья заметила это почти сразу. В её взгляде тревога постепенно сменилась растерянностью. Однажды вечером она тихо подошла сзади и неуверенно прижалась лбом к моей спине.
— Денис… ты будто другой стал, — прошептала она. — На заводе что-то случилось?
— Нет, — ответил я негромко. — Просто я много думал. О нас.
Но настоящим толчком стала Кира. Через несколько дней она почти бесшумно проскользнула ко мне в кабинет. Глаза у неё были красные, ресницы слиплись от слёз.
— Пап… мы правда будем переезжать? — спросила она дрожащим голосом. — Я взяла мамин планшет, а там открыты сайты с квартирами. И ещё в поиске была такая фраза, что мне стало очень страшно.