Часам к двенадцати в гостиной наконец зашевелились. Сначала донеслось тяжелое сопение, потом протяжный зевок и раздраженное покашливание. Дмитрий проснулся. Он долго возился на диване, затем, шаркая босыми ногами по полу, побрел в ванную. Оттуда некоторое время слышался шум воды: он плескал ею в лицо, фыркал, что-то недовольно бурчал себе под нос. Когда он появился на кухне, вид у него был соответствующий: волосы торчали в разные стороны, лицо опухло, глаза щурились от света.
Он остановился на пороге и втянул носом воздух.
— О, бульончик, — оживился он, сразу направляясь к шкафчику с посудой. — Вот это сейчас самое оно. После вчерашнего прям спасение. Наливай побольше, у меня с утра желудок сам себя переваривает.
Марина сидела за столом и неторопливо ела, аккуратно поднося ложку ко рту. Услышав его слова, она подняла глаза. Взгляд у нее был ровный, почти холодный.
— Бульона получилось на две порции, — сказала она спокойно. — Обе мои. Одну я ем сейчас, вторую оставлю себе на вечер.
Дмитрий застыл с глубокой тарелкой в руке. Несколько секунд он просто смотрел на нее, будто не сразу понял смысл сказанного.
— Это как — твои? — брови его полезли вверх. — А мне, значит, что? Воздухом питаться? Я вообще-то твой муж. Ты с каких пор такая жадная стала?
— Жадная? — Марина медленно положила ложку на салфетку. — Давай тогда по порядку, Дмитрий. Вчера я лежала с температурой почти сорок. Я просила у тебя всего лишь воду и таблетку. Что ты сделал? Ворвался на кухню и начал скандалить, потому что тебя не встретили с горячим ужином. Потом съел консервы, оставил после себя грязь, даже не спросил, дышу я еще или нет, а ночью до хрипоты орал в компьютер, не давая мне уснуть.
Он резко поставил тарелку на стол. Звук получился такой громкий, что ложка рядом подпрыгнула. Лицо Дмитрия стало наливаться краснотой.
— Ну началось! — вспылил он. — Я же сказал: я пришел уставший! Я работаю, деньги в дом несу! Ты должна была подняться и приготовить еду. Это нормальная женская обязанность. Моя мать…
— Твоя мать вправе ухаживать за твоим отцом так, как считает нужным, — перебила Марина. Голос она не повысила, но каждое слово прозвучало твердо. — Это их договоренности и их семья. В моей квартире такие порядки не действуют. Мы оба работаем. Моя зарплата не ниже твоей, а когда дают премию, бывает и выше. Но почему-то именно я после работы иду в магазин, тащу тяжелые пакеты, готовлю, убираю, отмываю за тобой ванную, стираю носки и глажу рубашки. А ты приходишь, падаешь на диван и листаешь телефон. В быту от тебя нет ничего. Для моего удобства — тоже ничего.
— Да тебя просто из-за болезни переклинило, — Дмитрий раздраженно махнул рукой, пытаясь привычно свести все к ее «нервам». — Выпей что-нибудь успокоительное и не устраивай драму на пустом месте. Лучше налей мне супа и не доводи.
Марина поднялась из-за стола.
— Успокоительное я пить не буду. Бульон тебе тоже не налью. Сейчас я пойду в спальню и соберу твои вещи.
Она произнесла это буднично, словно собиралась вынести мусор или переставить кастрюлю с плиты. Дмитрий даже усмехнулся, не сразу уловив серьезность.
— Что ты соберешь? — он криво улыбнулся. — Вещи? Куда? В корзину для стирки?
— В чемоданы, Дмитрий. В те самые, с которыми ты приехал ко мне три года назад.
Улыбка исчезла с его лица мгновенно. Он побледнел, и в глазах впервые мелькнуло не раздражение, а растерянность.
— Марин, ты что несешь? Какие еще чемоданы? Мы теперь из-за тарелки бульона расходиться будем? У тебя температура на мозги дала? Это уже какой-то бред.
— Бред как раз закончился, — ответила она. — Тот самый, в котором я жила последние годы.
Марина вышла из кухни и направилась в спальню. Дмитрий бросился следом. Он остановился в дверях и увидел, как она без суеты достает с верхней полки большую спортивную сумку и пластиковый чемодан на колесиках. Затем открывает шкаф, снимает с плечиков его рубашки, свитера, складывает джинсы ровными стопками.
— Прекрати этот цирк! — в голосе Дмитрия появились срывающиеся, почти визгливые нотки. — Ты понимаешь, что делаешь? Ты семью ломаешь! Мы женаты! И куда, по-твоему, я должен идти?
— К маме, — не оборачиваясь, сказала Марина. — Она сварит тебе горячий борщ, постирает носки и заодно объяснит, каким обязан быть настоящий мужчина. Думаю, вы прекрасно найдете общий язык.
Она положила его ноутбук в рюкзак, аккуратно смотала зарядки и провода. Потом прошла в ванную, сняла с полки пену для бритья, зубную щетку, дезодорант, бритву и сложила все в плотный пакет.
Дмитрий метался за ней из комнаты в комнату, хватался то за рукав рубашки, то за ремень от сумки, будто пытался физически остановить происходящее.
— Я никуда не уйду! — выкрикнул он. — Это тоже мой дом! Я здесь живу! Ты не имеешь права выставлять меня за дверь! Хочешь — я сейчас полицию вызову!
Марина остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Вызывай. Можем даже вместе позвонить участковому. Только сначала вспомним факты. Квартира куплена мной за пять лет до нашей свадьбы. Это моя личная собственность, приобретенная до брака. Ты здесь не прописан, у тебя была временная регистрация, которую я отменю через «Дію» или через ЦНАП без твоего участия. Общих детей у нас нет. Совместно нажитого имущества, кроме старого телевизора на кухне, тоже нет. Телевизор, кстати, можешь забрать — пусть будет утешительным призом. Развод оформляется через РАГС: заявление, тридцать дней на раздумья и оплата небольшого административного сбора.