За три дня до переезда свекровь поставила меня перед фактом: мой отец должен быть у неё в субботу, ровно к половине девятого. Она даже не попыталась уточнить, удобно ли ему, свободен ли он вообще и сможет ли взять машину. Просто начала распоряжаться, будто всё уже решено: Дмитрий понесёт коробки, папа будет загружать вещи, а сосед подстрахует со шкафом.
Я слушала её и не могла отделаться от одной мысли: Валентина Павловна говорила о моём отце так, словно всего четыре месяца назад не отпускала в его адрес совсем другие замечания.
Сам папа, разумеется, ещё ни о чём не подозревал.
С Дмитрием мы женаты уже шестой год. За это время наши семьи так и не сблизились. В первые годы я старалась: звала всех на праздники, устраивала общие дни рождения, даже предлагала как-нибудь вместе выбраться за город. Но особого тепла между родителями так и не появилось.
Мои к этому относились спокойно. Мама, Ирина Викторовна, работает администратором в небольшой мастерской. Папа, Сергей Андреевич, занимается установкой дверей, иногда берёт заказы вместе с напарником. Несколько лет назад он купил подержанный грузовой фургон, сам довёл его до нормального состояния и с тех пор возит в нём инструменты, материалы и готовые двери.
Машина была его личной, не рабочей.
Жили родители без кредитов и долгов, пару раз в год куда-нибудь выбирались, постепенно сделали ремонт в квартире. Они просто никогда не стремились выглядеть богаче или солиднее, чем были на самом деле, и не переживали, какое впечатление производят на других.
А вот для моей свекрови, как выяснилось, это имело большое значение.
Валентина Павловна вообще обладала редким умением говорить вроде бы без прямого оскорбления, но так, что после её слов оставался неприятный осадок. В первые годы я даже не сразу понимала, почему после семейных встреч у меня портится настроение.
Она никогда не сказала бы моей маме в лоб: «Ты плохо выглядишь» или «Одежда у тебя старая». Нет, она выбирала иной тон.
— Ирина, ты всё ещё это пальто носишь? Надо же, какая удачная покупка. Столько лет служит.
Мама обычно спокойно отвечала, что пальто удобное, и на этом разговор заканчивался.
Или, например, свекровь могла рассматривать фотографии моих родителей из очередной поездки и с лёгким удивлением произнести:
— Вы снова на машине ездили? Я бы столько часов в дороге точно не выдержала. Хотя, конечно, так выходит намного дешевле.
На самом деле родители часто путешествовали на машине не из-за экономии. Папе просто нравилось самому строить маршрут, останавливаться где хочется, заезжать в небольшие города по дороге. Да и выгода там была весьма условная, если учитывать ночёвки, кафе и бензин. Но объяснять это Валентине Павловне никто не собирался.
Однажды мама пригласила нас всех к себе на день рождения. Как раз к тому времени родители закончили кухню, ремонт которой делали почти год: сначала заменили проводку, потом через несколько месяцев заказали шкафы, позже купили новый стол.
Свекровь зашла, осмотрелась, похвалила фасады, затем перевела взгляд на пол и спросила:
— А почему нельзя было сразу всё сделать?
Папа ответил без раздражения:
— Потому что хотели обойтись без кредита.
— А-а, ясно, — протянула она с таким выражением, будто Сергей Андреевич лишь подтвердил её давние выводы.
Тогда я промолчала. Но по дороге домой всё-таки не выдержала и сказала Дмитрию:
— Ты это слышал?
Он повернулся ко мне:
— Что именно?
— Вот это её «ясно». Ты же понял, как она это сказала?
Дмитрий устало вздохнул.
— Марин, ну невозможно же обсуждать каждую интонацию моей мамы.
— Я не каждую обсуждаю. Просто этих интонаций уже слишком много.
— Она со всеми так разговаривает.
Позже эта фраза стала звучать постоянно. Если его мать задевала меня — «она со всеми такая». Если отпускала колкость в адрес моих родителей — «она просто прямой человек». А стоило мне ответить тем же тоном, Дмитрий тут же просил не раздувать ссору.
Несколько раз я спрашивала, почему в нашей семье право быть «прямым человеком» есть только у Валентины Павловны. Внятного ответа я ни разу не получила.
Папа отношение свекрови тоже замечал, но связываться не хотел. После общих встреч он мог только усмехнуться уже в машине:
— Ну что, проверку на соответствие высоким стандартам прошли?
Мама тут же его одёргивала:
— Сергей, хватит.
И на этом всё заканчивалось.
Поэтому какое-то время я пыталась убедить себя, что, возможно, слишком остро реагирую. Может, действительно придираюсь к словам. Может, слышу то, чего нет.
Так продолжалось до дня рождения Дмитрия.
Праздновали у нас дома. Никакого шумного застолья мы не планировали: приехали мои родители, Валентина Павловна, двоюродный брат Дмитрия с женой. Мама привезла домашний пирог, а папа подарил Дмитрию хороший набор инструментов.
Дмитрий давно хотел такой купить для разных мелких работ по дому, поэтому сразу обрадовался и принялся рассматривать насадки.
— Сергей Андреевич, вот это вы прямо угадали, — сказал он с довольной улыбкой. — Я на такой набор уже месяца два смотрю.
Валентина Павловна тоже взяла коробку, внимательно прочитала название фирмы и почему-то спросила:
— Дорогой?
Папа пожал плечами:
— Нормальный.
— А сколько?
Сергей Андреевич назвал примерную цену.
Свекровь чуть приподняла брови:
— Ничего себе. Для вас серьёзный подарок.
Я сразу посмотрела на Дмитрия. Он всё прекрасно услышал, потому что замер с упаковкой в руках и перестал доставать детали. Но, как обычно, промолчал.
Папа же ответил совершенно ровно, будто не заметил подвоха:
— Для сына не жалко.
Валентина Павловна тут же поправила его:
— Для зятя.