На первом кадре почти весь проход был заставлен коробками — они стояли в два ряда и уходили куда-то к двери комнаты. На втором снимке у стены виднелся комод. А на третьем я разглядела высокий шкаф, который явно не выглядел готовым к перевозке.
— Это тоже надо везти? — уточнила я у Дмитрия.
— Похоже на то.
— Твоей маме папа говорил про коробки и разобранный стеллаж.
Дмитрий увеличил фото пальцами, вгляделся в шкаф.
— Ну, шкаф можно разобрать на месте.
— Кто будет разбирать?
— Я.
— Ты хоть когда-нибудь разбирал такие шкафы?
Он ещё раз посмотрел на крепления, помолчал и честно сказал:
— Нет.
К Валентине Павловне мы приехали утром, раньше моего отца. И уже через двадцать минут стало понятно, что реальный переезд совсем не похож на тот, о котором говорили по телефону.
Помимо коробок там оказались комод, кресло, маленький кухонный стол, четыре стула, тумбочка, тот самый высокий шкаф из спальни и несколько объёмных пакетов с одеждой и разными вещами. Стеллаж, правда, действительно был разобран и аккуратно перевязан.
— Вы папе весь этот список называли? — спросила я.
Валентина Павловна в это время застёгивала сумку с документами и даже не подняла на меня глаз.
— А какая разница? Машина же большая.
— Машина большая, но шкаф сам себя не разберёт.
— Дмитрий справится.
Дмитрий уже стоял возле шкафа с отвёрткой в руке. По его лицу было видно: вчерашняя уверенность ему сейчас очень дорого обходится.
— Мам, тут сначала дверцы надо снять, потом полки. И задняя стенка, кажется, прибита.
— Значит, снимешь.
— Это не на пять минут работа.
— Дима, я сегодня квартиру сдаю. Неужели нельзя хотя бы один день нормально помочь матери?
Я посмотрела на часы. Было двадцать минут девятого.
Ровно около половины девятого во двор заехал папин фургон. Он припарковался так, чтобы не загородить выезд соседям, поднялся к нам и сразу прошёл смотреть, что именно предстоит грузить.
Коробки его не смутили.
— Нормально, — сказал он. — Только тяжёлые отдельно поставьте, их первыми вниз понесём.
Но потом он увидел мебель.
— И это тоже поедет?
— Разумеется, — ответила Валентина Павловна таким тоном, будто вопрос был странным.
Отец перевёл взгляд на шкаф.
— Про шкаф мы не договаривались.
— Сергей Андреевич, ну не выбрасывать же его.
— Никто не говорит выбрасывать. Но его сначала разобрать надо.
— Дима разбирает.
В этот момент Дмитрий как раз снял одну дверцу и стоял перед второй, пытаясь понять, как подлезть к креплениям.
Папа подошёл ближе, осмотрел конструкцию и спокойно произнёс:
— Если там ничего не прикипело и не сорвано, минут сорок уйдёт только на разборку. А потом его ещё на новом месте собирать.
— И что такого? — не поняла свекровь. — Мы же никуда не спешим.
Отец посмотрел на неё уже внимательнее.
— Я рассчитывал отвезти коробки. Вы именно это сказали по телефону.
— А мебель чем хуже? Машина всё равно едет.
Спорить папа не стал. Он предложил сначала загрузить коробки, а мебель забрать вторым рейсом, когда её хотя бы подготовят к выносу. Потом спустился к фургону, принёс оттуда пару старых плотных покрывал, которыми обычно прокладывал груз, чтобы тот не царапался о борта, и вместе с Дмитрием начал переносить коробки к входной двери.
Я взяла одну из лёгких коробок.
Валентина Павловна тут же остановила меня:
— Марина, поставь. Мужчины вынесут.
— Почему? Она почти ничего не весит.
— А зачем тогда Сергей приехал?
Папа как раз возвращался из подъездного коридора и, кажется, услышал её слова. Но промолчал.
Через несколько минут Валентина Павловна заметила, что Дмитрий снова застрял возле шкафа.
— Дим, ну долго ещё?
— Мам, я тебе ещё вчера сказал: быстро не получится.
— Позови Сергея. Он же руками работает, разберётся.
Отец поднял голову.
— Валентина Павловна, я двери устанавливаю. Шкафы я не разбираю.
— Но инструмент у вас наверняка есть.
— Есть. Для моей работы.
Она посмотрела на меня так, будто именно я обязана сейчас объяснить отцу очевидные вещи и заставить его согласиться.
— Честно говоря, я вообще не понимаю, из-за чего столько сложностей. Мы же не чужие люди. Один раз попросили помочь.
Папа ответил ровно:
— Я для этого и приехал.
— Но теперь за каждую коробку нужно отчитываться?
— Нет. Просто речь шла об одном объёме, а по факту вышел совсем другой.
Если бы Валентина Павловна на этом замолчала, возможно, переезд всё равно как-то состоялся бы. Пусть с задержкой, с двумя рейсами, с усталостью и раздражением, но состоялся бы.
Однако моя свекровь никогда не умела остановиться в тот самый момент, когда молчание могло всё спасти.
Она повернулась ко мне.
— Вот видишь, Марина? Поэтому я и не люблю просить. Потом люди смотрят так, будто у них последнее отнимают. Хотя твоему отцу что тут сложного? У него эта машина каждый день в работе.
— Машина принадлежит ему, — сказала я. — И суббота тоже его.
— Я знаю. Никто у него субботу не забирает.
Дмитрий вышел из комнаты, держа в руках вторую снятую дверцу шкафа, и резко произнёс:
— Мам, хватит.
— Что — хватит?
— Говорить так, будто Сергей Андреевич тебе чем-то обязан.
— Я разве сказала, что обязан?
— Ты всю неделю повторяла, что он приедет, хотя сначала даже не спросила нормально.
Валентина Павловна всплеснула руками:
— Но он же приехал! Значит, проблемы нет.
— Он приехал потому, что ты сказала ему про коробки.
Свекровь посмотрела на сына с плохо скрытым раздражением.
— Дима, только не начинай вслед за женой. Я к её родителям совершенно нормально отношусь. Да, живут скромно. Зато люди хозяйственные, работящие, с руками. Что тут обидного?
И именно тогда Дмитрий сказал то, чего я от него совсем не ожидала, — он заговорил о том вечере после моего дня рождения.