— Это как — «своих»? — переспросила я.
— Ну… мужа, детей. Мы решили, что тебе так будет легче.
Я опустила взгляд и заметила под табуреткой её домашние тапочки. Утром мама сама задвинула их туда, чтобы малыши в коридоре не запинались.
— Мам, ты же была там. Ты и была мне своей.
Она тут же принялась говорить, что мать обязана стоять рядом, когда дочь расписывается, что такие моменты бывают один раз и что Валерии нужна была поддержка. Я молча дослушала, не перебивая, а потом спросила, к какому часу всё-таки заберут детей. Мама ответила, что это лучше уточнить у Валерии.
К двум часам Диана уже два раза подходила ко мне с вопросом, когда за ней приедут. Егор сначала переложил свой зуб с подоконника на холодильник, потом обратно забрал и спрятал в карман. Я позвонила Жанне, надеясь, что она вдруг освободилась и сможет хотя бы ненадолго меня подменить.
— Полина? — удивилась она. — А я была уверена, что вы передумали. Ваша мама ещё в четверг написала, что я больше не нужна.
— В четверг? — переспросила я.
— Да. И аванс я ей сразу вернула. Сейчас отправлю скрин, сами посмотрите.
Через минуту на телефоне открылось мамино сообщение: «Жанна, на субботу всё отменяется. Полина останется с детьми. Я ей сама скажу, не звони».
В пятницу вечером мама звонила мне совсем по другому поводу — спрашивала, какой лак лучше подойдёт к её платью. Мы минут десять обсуждали два почти одинаковых оттенка. Тогда же она велела привезти наряд к ней: «У меня большое зеркало, спокойно соберёшься, никто мешать не будет».
Когда Валерия наконец перезвонила, на заднем плане гремела музыка и слышались голоса. Она попросила разбудить Матвея, переодеть Диану и вызвать машину побольше. А Кире велела обязательно надеть туфли, потому что в босоножках, по её словам, на снимках будет некрасиво.
— Кира поедет в босоножках, — сказала я. — У неё пятка стёрта до крови.
— Ладно, только вы уже выезжайте. Мама всем сказала, что вы скоро будете.
— Раз сказала, значит, скоро и появимся.
Пока дети возились с конструктором, я достала своё платье из чехла. Кира помогла мне застегнуть молнию и поинтересовалась, буду ли я танцевать. Я ответила, что пока не решила, а сама переложила конверт с подарком из большой сумки в маленькую.
В ресторане дети сразу разбежались к родным. Я только успела оставить конверт на столике для подарков, как рядом возникла мама. Она поправила мне рукав и почти шёпотом произнесла:
— Ну вот. Видишь, можешь же, когда захочешь.
Матвей уже висел у Валерии на шее. Она одной рукой удерживала его, другой пыталась убрать с лица прядь волос, которую он успел вытащить из причёски. Мама оглянулась на гостей и уже громче добавила:
— А вот и наша спасительница. Сама вызвалась посидеть со всеми детьми. Благодаря ей мы хоть спокойно расписались.
Марина улыбнулась мне через стол:
— Полина, мы теперь все перед тобой в долгу.
— Тогда давайте сначала разберёмся, за что именно, — сказала я. — Валерия, когда это я предлагала остаться со всеми детьми?
Улыбка у Марины сразу погасла. Мама схватила меня за локоть и тихо попросила выйти с ней на минуту. Я даже не двинулась.
— Полина, ну няня же не пришла, — сказала Валерия.
— Не пришла, потому что мама отменила её ещё в четверг. Я разговаривала с Жанной.
— Подождите, — вмешалась Марина. — Мне сказали, что Жанна сама отказалась.
