Под утро Наталья всё-таки провалилась в короткую, тяжёлую дремоту. А с самого утра Сергей держался непривычно собранно и нервно. Он то и дело кому-то звонил, говорил отрывисто, будто боялся произнести лишнее, быстро завершал разговоры и снова поглядывал на экран.
К вечеру он вышел из дома. Через минуту за окном вспыхнули фары, машина медленно выкатилась со двора и исчезла за поворотом. Дом снова погрузился в тишину. Наталья заварила себе чай, приглушённо включила радио, пытаясь заняться чем-то привычным. На вид всё оставалось прежним: кухня, чашка, тихий голос диктора. Но внутри у неё будто затянулся тугой узел беспокойства.
К полуночи снег повалил гуще. Наталья подошла к окну и посмотрела во двор. Всё вокруг укрыла белая пелена: дорожка почти исчезла, у калитки выросли два мягких сугроба. И снова мелькнула привычная мысль: если к утру подморозит, выйти из дома будет трудно. Но следом всплыло предупреждение, и она заставила себя отойти от окна. Странно было осознавать, что одно-единственное сказанное вовремя слово способно нарушить годами сложившуюся привычку.
Среди ночи Наталья резко проснулась. Не от сна, не от кошмара — просто будто кто-то незримо подтолкнул её в плечо. В комнате стояла густая темнота. Часы показывали около трёх. Она уже хотела лечь удобнее, как вдруг уловила едва слышный звук. Не в доме. Снаружи. Похожий то ли на шорох, то ли на осторожный скрип.
Наталья приподнялась на постели и затаила дыхание.
Тишина.
Она почти убедила себя, что это всего лишь ветер задел ветку или снег сполз с крыши, но тут раздался короткий глухой удар. Такой звук бывает, когда кто-то неудачно наступает на деревянную ступеньку или задевает ногой железку.
Наталья медленно встала. Босыми ногами прошла к окну и осторожно, почти не шевеля тканью, отодвинула край шторы. Двор утопал в снегу. Уличный фонарь за забором давал тусклый, расплывчатый свет, и поначалу она ничего не различила. Но потом у боковой стены мелькнуло движение. Какая-то тёмная фигура — и сразу пропала.
Пальцы у Натальи стали ледяными. Она отступила, глубоко вдохнула, потом так же медленно выдохнула. Первым делом проверила входную дверь. Замок был заперт. Затем прошла к задней двери — щеколда стояла на месте. Всё выглядело так, будто никто не мог войти.
Она вернулась в спальню, но сон уже ушёл окончательно. Наталья лежала с открытыми глазами и прислушивалась к каждому звуку. В какой-то момент в голове у неё возникла неприятная, липкая мысль: если Сергей действительно уехал по делам, кто тогда ходит по их двору? И почему он днём так настойчиво спрашивал, собирается ли она убирать снег?
Утром Наталья вышла на крыльцо ещё затемно, до рассвета. Мороз сразу кольнул щёки, но она почти не почувствовала холода. То, что открылось перед ней, заставило её застыть на месте.
Их двор, который она привыкла видеть либо аккуратно расчищенным, либо ровно укрытым свежим снегом, теперь выглядел иначе. Ночью его занесло пушистым белым слоем, на первый взгляд нетронутым и чистым. Но стоило присмотреться, как становилось ясно: по этому снегу кто-то ходил.
От задней калитки, выходившей в переулок и почти никогда не открывавшейся, тянулась цепочка глубоких отпечатков. Следы были ясные, тяжёлые, продавленные почти до земли. Человек шёл медленно, с усилием. Возможно, нёс что-то в руках или на спине. Наталья стояла на верхней ступеньке и чувствовала, как холод пробирается под куртку, хотя замёрзнуть она ещё не успела.
Следы вели не к дому и не к крыльцу. Они уходили в глубину участка — к старому сараю, стоявшему возле забора.
Наталья осторожно спустилась вниз. Она старалась ступать сбоку, чтобы не испортить отпечатки, и медленно пошла вдоль цепочки. Подошва была мужская: крупный размер, грубый рельеф, глубокий рисунок протектора. Подобные ботинки она видела у Сергея. Но ведь Сергей уехал на машине. И эти следы явно появились уже после того, как снегопад усилился ночью.
Самым тревожным было другое: отпечатки начинались прямо у калитки. За забором, в переулке, снег никто не чистил, там наверняка намело по колено. А во дворе следы будто возникали из пустоты. Словно человек перебрался через ограду, спрыгнул вниз и уверенно направился к сараю.
У Натальи неприятно сжалось внутри. Она дошла до сарая и остановилась.
Цепочка отпечатков обрывалась у небольшой деревянной двери. Эта дверь всегда закрывалась на навесной замок, и Наталья точно помнила: вчера, когда она проверяла задний вход в дом, заглядывала и сюда. Тогда всё было заперто.
Сейчас замок висел на месте, но сама дверь оказалась слегка приоткрытой. Между косяком и досками темнела узкая щель. Наталья протянула руку к ручке. Дверь подалась сразу и с протяжным скрипом распахнулась.
В сарае было полутемно. Пахло старым деревом, пылью, машинным маслом и ещё чем-то чужим, непривычным. Наталья шагнула внутрь и замерла.
Всё было переворошено.
Инструменты, которые Сергей обычно развешивал по крючкам с какой-то почти болезненной аккуратностью, валялись на полу. Верстак стоял сдвинутым. Ящики были вытащены, некоторые раскрыты до конца. В углу, где обычно лежали мешки с цементом, обрезки досок и прочий строительный хлам, теперь зияло пустое место.
Наталья подошла ближе и поняла, чего именно не хватает. Исчез старый походный рюкзак Сергея. Тот самый, зелёный, потрёпанный, с надорванной лямкой, которым он не пользовался уже несколько лет. Он давно пылился в этом углу, и Наталья прекрасно его помнила.
Теперь рюкзака не было.
Сердце забилось так сильно, что стук отдавался где-то в горле. Наталья медленно огляделась, пытаясь понять, что здесь произошло. И вдруг заметила под верстаком предмет, которого раньше точно не было.
В пыли и опилках лежал мобильный телефон.
Она наклонилась и подняла его. Это был не тот старый аппарат, оставшийся на кухне, а другой — более современный смартфон, хотя тоже с царапинами и потёртым корпусом. Экран был чёрный. Наталья нажала кнопку, и он тускло засветился. Заряд почти закончился.
На экране появилась обычная заставка оператора, обои были стандартные. Никаких фотографий семьи, никаких личных мелочей. Наталья открыла журнал вызовов. Там значилось несколько пропущенных звонков от неизвестного номера и одно непрочитанное сообщение.
Руки у неё дрожали. Она не стала открывать сообщение сразу, а почему-то нажала на галерею.
Снимки были сделаны вчера вечером.
На первом Сергей стоял у какого-то фургона на фоне тёмных деревьев. Похоже, в лесу или на безлюдной дороге за посадкой. Рядом с ним находился незнакомый мужчина в тёмной куртке с капюшоном. Лица почти не было видно.
На втором снимке крупным планом были запечатлены коробки в кузове фургона. Обычные на вид, без ярких надписей, но их было много, и сложены они были аккуратно, как будто для перевозки.
Третья фотография оказалась самой страшной. Она была сделана уже в темноте, но Наталья без труда узнала их собственный сарай. Та же дверь, тот же угол стены. Дверь на снимке была приоткрыта.
Наталья опустила телефон и прислонилась плечом к холодной стене. В голове зашумело.
Значит, у Сергея был второй телефон. Телефон, о котором она ничего не знала. Значит, он не просто уехал по делам. Он вернулся ночью тайком. Проник во двор со стороны задней калитки, пробрался к сараю, забрал старый рюкзак и, возможно, ещё что-то. А потом ушёл так же скрытно, но в спешке выронил телефон.
И всё это было рассчитано на то, что она будет спать. А утром, как всегда, возьмёт лопату и расчистит дорожки, уничтожив следы. Снег должен был скрыть его возвращение, а её привычка — окончательно стереть доказательства.
Но Наталья не стала убирать двор.
Снег сохранил правду.
Она вспомнила слова Галины: «Когда муж уедет на ночь — не чисти снег во дворе». Это не было пустым суеверием и не походило на гадание. Теперь Наталья ясно понимала: это был точный совет человека, который знал, что должно случиться.
Она сунула найденный смартфон в карман куртки и поспешно вышла из сарая. Нужно было выяснить, куда ушёл Сергей и зачем ему понадобился старый рюкзак. Наталья обошла сарай с другой стороны — и тут увидела, что следы не заканчиваются у стены.
Они продолжались дальше, к забору.
С той стороны сарая в снегу снова проступали отпечатки тех же ботинок, только теперь они уходили прочь, к переулку. Наталья подошла ближе и заметила внизу забора оторванную доску. Получался узкий лаз. Видимо, Сергей — или тот, кто приходил вместе с ним, — выбрался именно этим путём.
Наталья вернулась в дом, всё ещё сжимая в кармане чужой телефон. Внутри было тепло, но её била дрожь вовсе не от мороза. Она прошла на кухню и села за стол, пытаясь собрать мысли воедино.