— Мне нужно вернуть мои деньги. Если до конца месяца ты этого не сделаешь, я перешлю переписку и подтверждения переводов всем, с кем собиралась запускать работу. Я не хочу потом обнаружить, что человек, с которым я планирую сотрудничать, распоряжается чужим имуществом.
— Ты мне сейчас угрожаешь? — резко спросил Дмитрий.
— Нет. Я предупреждаю, что буду отстаивать свои деньги и свой проект.
Голос у Юлии оставался ровным, но лист с планом участка в её пальцах уже превратился в измятую бумагу. И в этот момент я поняла: дело для неё было вовсе не в моей даче как таковой. Она собиралась начать занятие, за которое отвечала перед другими людьми, и слишком поверила человеку, привыкшему красиво выдавать чужие решения за согласованные.
— Я не хочу вмешиваться в ваши отношения, — сказала я Юлии. — Но и оплачивать ваши потери я не стану. Эти деньги я не получала.
— Я и не прошу вас их возвращать, — ответила она. — Мне важно только одно: чтобы он перестал говорить от вашего имени.
Она позвонила кому-то из рабочих и велела не разгружать коробки, оставить всё в машине. Затем стала обзванивать участниц и объяснять, что площадку придётся менять. Одной из женщин Юлия пообещала вернуть деньги за материалы, если та не согласится ехать в другое место. Отменять мастер-класс она, кажется, не собиралась, хотя лишилась и площадки, и, судя по всему, части вложенных средств.
— У вас есть запасной вариант? — спросила я.
— Есть цветочная студия, где я иногда провожу занятия. Сада там нет, зато крыша над головой принадлежит не женатому мужчине.
Она произнесла это совершенно серьёзно, без тени улыбки, но водитель фургона коротко фыркнул. Похоже, даже он оценил точность формулировки.
Когда рабочие уехали, я открыла дом и вынесла документы на участок. Дача была моей: я купила её за несколько лет до знакомства с Дмитрием. Не потому, что заранее готовилась к семейным спорам, а потому, что давно мечтала о месте, где можно оставить телефон на столе, выйти в сад и хотя бы на пару часов забыть, кто кому не перезвонил.
Юлия просмотрела бумаги и сразу вернула их мне.
— Я вам верю, — сказала она. — Мне не нужно было удостоверяться в ваших правах. Мне нужно было понять, насколько он соврал.
— Понимаю, — тихо ответила я.
Она немного помолчала, потом спросила:
— Вы давно знаете о нас?
— Нет.
— Мне жаль, что вы узнали именно так.
Я не сразу нашлась, что сказать. Слышать её сожаление было неприятно: всё-таки именно она приехала на мой участок с коробками и планами. Но Юлия не строила из себя жертву, не требовала с меня денег и не пыталась переложить на меня последствия обещаний Дмитрия. Она сама разбиралась с тем, во что он её втянул.
— Мне жаль, что он наговорил вам обо мне, — сказала я наконец. — А всё остальное вам лучше решать уже без меня.
Дмитрий появился только вечером. К тому времени фургона давно не было, а замок на калитке я уже сменила. Он заметил новый ключ в моей руке и мрачно нахмурился.
— Это уже перебор.
— Нет, — ответила я. — Перебором было обещать дачу, которую ты не можешь сдавать.