— Я вообще не собирался сдавать её в аренду, — возразил он. — Мы с Юлией просто хотели запустить совместное дело.
— На моей земле, — уточнила я.
— Я был уверен, что ты не станешь возражать. Ты же тут не живёшь круглый год.
— Частота моих приездов на мою же дачу не даёт тебе права распоряжаться ею без спроса.
Дмитрий шагнул на веранду, будто собирался пройти внутрь, но я осталась у входа и не сдвинулась с места.
— Юлия тоже могла бы сначала посмотреть бумаги, — бросил он.
— Могла, — согласилась я. — А ты мог не брать у неё деньги за участок, который тебе не принадлежит.
— Я собирался всё вернуть.
— В какой момент?
— Когда проект начал бы приносить доход.
— То есть она должна была вложиться в место, которое ты не имел права ей передавать, а потом ждать, пока твоя задумка когда-нибудь окупится?
— Ты специально выставляешь всё так, будто я мошенник.
— Я всего лишь складываю вместе то, что услышала от тебя и от неё.
Дмитрий опустился на ступеньку. За всё время нашего разговора впервые в его лице исчезла злость. Он выглядел не упрямым, а потерянным.
— Я не хотел сделать тебе больно, — сказал он тише.
— Тогда зачем ты сказал Юлии, что мы расходимся?
Он промолчал.
— Ты уверил её, что я не против этой идеи?
— Я сказал, что мы можем всё обсудить.
— Нет. Ты сказал ей, что с июня дача будет в её распоряжении.
— Я хотел тебя приятно удивить.
— В следующий раз пусть сюрпризом станет то, что ты сначала спросишь моего согласия.
Он поднялся, устало провёл ладонью по лицу и посмотрел куда-то в сторону сада.
— И что теперь будет с нами?
— Не знаю, — ответила я честно. — Но ключи от дачи останутся у меня. А разговоры о нашем будущем мы начнём не с планов, а с правды.
На другой день Юлия прислала мне снимок. Несколько женщин сидели за длинным столом в цветочной студии. На стене были прикреплены её схемы, на подоконнике стояли пышные пионы, а под фотографией значилось: «Площадку пришлось срочно заменить, но занятие состоялось». Она не просила меня поставить отметку, не предлагала поделиться записью и не пыталась втянуть меня в поиск новых клиенток. Просто дала понять: она справилась.
Деньги Дмитрий возвращал ей не сразу, а частями. Сначала отправил половину, затем ещё треть. С последним переводом он задержался, и Юлия напомнила ему о дате одним сухим сообщением. На следующий день остаток был перечислен. Их общее дело завершилось ещё до того, как успело начаться.
Мы с Дмитрием потом какое-то время жили отдельно. Он называл это паузой, а я не спешила придумывать для происходящего мягкое название. На дачу я ездила одна. Постепенно разобрала Юлины записи, которые так и остались лежать на веранде. Один лист я всё же оставила себе — тот, где были размечены грядки. Гортензии на нём выглядели настолько убедительно, что выбросить его я не смогла.
С тех пор, если кто-то обещает другим людям мой дом, мои деньги или моё время, я не начинаю с поисков главного виноватого. Сначала выясняю, что именно было обещано, кому и от чьего имени. Потом проверяю документы, условия и право распоряжаться тем, что собираются передать. Иногда достаточно одного простого вопроса, чтобы понять: перед вами настоящий общий план или чужая фантазия, за которую кто-то уже успел заплатить.