— Не паникуй, Денис, я сам всё улажу. Квартира большая, всем найдётся угол. А Валерию я уговорю. Она женщина мягкая, спорить долго не станет.
Валерия застыла прямо у входа, так и не успев снять второй осенний сапог. Тяжёлая кожаная сумка, которую она собиралась поставить на пуфик, повисла на плече и болезненно натянула ремень. Из кухни тянуло жареной картошкой, крепко заваренным чёрным чаем и резким, дешёвым мужским одеколоном, чужим в её доме.
Разговор доносился из кухни. Дверь была приоткрыта всего на щель, и узкая полоска тёплого жёлтого света ложилась на тёмный паркет в коридоре.
Домой она вернулась на три часа раньше, чем обычно. С утра в офисе продувало так, что ломило виски, а ближе к обеду боль стала такой сильной, что перед глазами поплыли мутные серые круги. Начальник, увидев её лицо, сам отправил Валерию домой. По дороге она заглянула в пекарню и купила два эклера с заварным кремом — любимые пирожные мужа. Хотела тихо посидеть с ним на кухне, выпить чаю, рассказать, как её вымотали бесконечные квартальные отчёты. Замок на входной двери у них был дорогой, надёжный и открывался почти без звука. Игорь даже не заметил, как в скважине повернулся ключ.
— И как ты собираешься её уговорить, Игорь? — голос Дениса, младшего брата мужа, звучал не слишком уверенно, с лёгкой хрипотцой. — Это же её трёхкомнатная. Она над ней трясётся. Ремонт сама делала, мебель сама покупала. Да и меня она, честно говоря, не жалует, ты же в курсе.
Валерия прислонилась спиной к прохладной стене, покрытой обоями. В груди будто что-то сжалось, и на секунду стало трудно вдохнуть.
— Да какая разница, кого она жалует, а кого нет! — громко, с ленивым превосходством усмехнулся Игорь. Где-то скрипнул стул: видимо, он откинулся назад, устроившись по-хозяйски. — Кто здесь мужчина в доме? Я сказал — значит, так и будет. У тебя положение безвыходное: твоя Кира беременна, со съёмной квартиры вас выставили. Не на улице же вам зиму встречать. В выходные перевезёшь вещи. Отдадим вам дальнюю комнату, ту, где балкон.
— А что Валерия скажет, когда я появлюсь на пороге с чемоданами?
— Валерия вечером придёт, а мы уже всё решим, как родные люди. Для приличия надуется, помолчит, а потом привыкнет. Куда она против меня пойдёт? Она без меня пропадёт, типичная одиночка. И вообще, ей давно пора понять, что в семье надо делиться. А то устроилась королевой одна на восьмидесяти квадратах. Я ей прямо поставлю вопрос: либо мы принимаем моего брата, либо я собираю вещи. Вот этого она боится больше всего. Поплачет немного и согласится.
В прихожей повисла такая плотная тишина, что её почти можно было потрогать руками. Валерия стояла с закрытыми глазами и слышала, как в ушах гулко стучит кровь, перекрывая даже шум машин за окном.
Каждая фраза мужа падала внутрь тяжёлым камнем, поднимая со дна памяти то, что она все четыре года их брака старалась не тревожить.
Эта трёхкомнатная квартира в приличном районе досталась ей не просто усилиями. За неё Валерия расплатилась молодостью, здоровьем и нервами. В двадцать семь, когда подруги ездили отдыхать к морю, покупали платья и позволяли себе маленькие радости, она подписалась на неподъёмную по тем временам ипотеку. Днём работала главным бухгалтером в строительной компании, а вечерами и по выходным вела на стороне ещё три небольшие фирмы.
Она до сих пор помнила месяцы, когда ела почти одни макароны без ничего и пила самый дешёвый чай. Помнила, как собственными руками отдирала старые обои, стирая ладони до мозолей. Как на строительных рынках торговалась за каждый метр линолеума, потому что на рабочих денег уже не оставалось. Кредит она закрыла за восемь лет, заработав проблемы с желудком и хроническую бессонницу. Зато квартира стала её крепостью. Её личным бетонным островом спокойствия, где каждый гвоздь, каждая плитка в ванной были оплачены её трудом и потом.
С Игорем Валерия познакомилась уже после сорока. Он работал менеджером в автосалоне, умел красиво говорить, приносил цветы и производил впечатление надёжного, уравновешенного мужчины. Собственного жилья у него не было — только старая иномарка и комната в общежитии, доставшаяся от какого-то дальнего родственника. Тогда Валерия не стала придавать этому значения. Ей хотелось простого тепла, женского счастья и человека, который ждал бы её по вечерам.