Игорь перебрался к ней почти налегке: один скромный чемодан да коробка с инструментами, которую он держал с таким видом, будто привёз в дом настоящее богатство.
Сначала Валерии действительно казалось, что всё складывается правильно. Он быстро устранил течь в кране, прикрутил в зале новую люстру, с аппетитом ел её борщ и каждый раз нахваливал, будто ничего вкуснее в жизни не пробовал. Но потом, без резких движений, почти незаметно, Игорь начал занимать в её квартире всё больше места — не только физически, но и по-хозяйски. То выбросит без разрешения старую вазу, к которой она была привязана, объяснив это тем, что «она здесь всё портит». То в пятницу вечером приведёт приятелей, не сочтя нужным хотя бы предупредить. Валерия молчала, старалась не раздувать ссор, уговаривала себя: это обычная притирка, мужчине ведь тоже надо ощущать, что он дома.
Но то, что сейчас долетало до неё из кухни, уже никак не походило на семейные шероховатости. Это было предательство — спокойное, расчётливое и до тошноты наглое.
— Слушай, Игорь, а если она вдруг характер покажет? — не отставал Денис. На кухне тонко звякнуло стекло: видимо, брат мужа снова наполнял рюмку. — Она же не глупая, в документах разбирается.
— Пусть разбирается, — пренебрежительно бросил Игорь. — Я здесь четыре года живу, между прочим. Проводку менял. Плитку на балконе укладывал. Холодильник, опять же, вместе покупали. Считай, уже общее имущество. Так что распоряжаться этой квартирой я имею полное право. И план у меня такой, что ты ахнешь.
Валерия очень медленно поставила сумку на пол, стараясь не издать ни звука. Недавняя боль в висках исчезла бесследно. Вместо неё пришла ледяная, звенящая ясность, от которой даже дыхание стало ровным.
— И что за план? — с явным интересом спросил Денис.
— Поживёте у нас месяц-другой, — уверенно продолжил Игорь. — Потом я начну ей потихоньку внушать: тесно, всем неудобно, квартиру надо продавать. Возьмём домик за городом, воздух, природа, всё как она любит. Она давно ноет, что экология плохая. А эту трёшку оставим тебе. Мы же родные братья, должны друг друга поддерживать. Кира родит — вам расширяться надо. А нам с Валерией хватит и дома метров на сто. Сначала, конечно, упрётся, но я надавлю. Ты меня знаешь, убеждать я умею.
— Ну ты и стратег… — протянул Денис с уважением. — А она не догадается, что ты её фактически без имущества оставляешь?
— Да какое там имущество, — усмехнулся Игорь. — Без меня она никто. Обычная баба в возрасте. Кому она ещё нужна, кроме меня? Будет за мужика держаться, никуда не денется. Оформим дарственную или продажу по минимальной цене, я через своих юристов всё проверну.
Дальше Валерия слушать не стала.
Она бесшумно расстегнула пальто, аккуратно повесила его на крючок. Сапоги сняла и поставила на резиновый коврик ровно, будто по линейке. Затем взяла с пуфика белую картонную коробку с эклерами, которую несла к чаю.
По коридору она шла мягко, почти невесомо. Но внутри у неё бушевало пламя — яростное, дикое, беспощадное. И оно выгорало прямо на ходу, оставляя после себя не боль, не слёзы, а только холодный пепел.
Валерия распахнула кухонную дверь.
Яркий свет ударил в глаза. За её большим дубовым столом, накрытым дорогой итальянской скатертью, сидели двое. Игорь, в растянутой домашней футболке, развалился на стуле, самодовольно закинув ногу на ногу. Денис, сутулый, в поношенной куртке, которую даже не потрудился снять, ел картошку прямо со сковородки и скрёб вилкой по тефлоновому покрытию.
Увидев Валерию, оба застыли.
Денис поперхнулся, а вилка с кусочком картошки зависла у него перед ртом. Игорь резко опустил ногу, выпрямился, и на его лице на короткое мгновение мелькнул настоящий испуг. Почти сразу он натянул на себя улыбку — липкую, неестественную, фальшивую.
— О, Валерия! Ты чего так рано? — заторопился он, хватая салфетку и вытирая губы. — Мы тут с Денисом сидим, разговариваем. Я думал, ты только к шести вернёшься.
Валерия промолчала. Она подошла к столу и поставила коробку с пирожными рядом со сковородкой. Несколько секунд смотрела на исцарапанное дно, потом перевела взгляд на Дениса. Тот съёжился под этим спокойным, прямым взглядом, уткнулся глазами в тарелку и поспешно отодвинул её от себя.
Кухню накрыла густая, тяжёлая тишина. Слышно было лишь ровное гудение холодильника в углу — того самого, который Игорь только что выставлял как своё большое вложение в семейную жизнь.
— Что-то случилось, Валерия? Ты бледная, — Игорь попытался подняться, изображая заботливого мужа, но она одним движением руки остановила его.
— Сиди, — произнесла Валерия ровно, без крика и дрожи.
Именно от этого спокойствия Игорь заметно побледнел.
Он понял. Сразу понял, что она слышала всё.
Валерия обошла стол и остановилась у окна, скрестив руки на груди. За стеклом медленно сгущались тяжёлые серые тучи.