— Ты это всерьёз говоришь? Жить здесь? И где именно, позволь узнать? — в голосе Валерии прозвучало такое возмущение, словно Марина предложила ей не приютить сестру, а устроить кого-то в сыром подвале. — Нас и без того трое в этой квартире, а ты ещё собираешься явиться с ребёнком. Куда мне вас девать? Втиснуть в шкаф? Постелить на балконе? Ну скажи, куда?
Марина даже не присела. Так и осталась стоять у входа, будто понимала: стоит опуститься на стул — сил подняться уже не найдётся.
— Я же не прошу пустить нас навсегда, — произнесла она тише, и голос на мгновение дрогнул, но Марина всё-таки взяла себя в руки. — Только на пару недель. Пока подыщу хоть какой-нибудь вариант.
Валерия сложила руки на груди и прислонилась плечом к дверному косяку. На её футболке расплывалось пятно от сока, в мойке сиротливо торчала сковородка, по полу валялись цветные карандаши. Обычная, шумная, тесная семейная жизнь, в которой для Марины и её дочери места будто не предусматривалось.
— Пару недель, — с раздражением протянула Валерия. — А дальше? Скажешь: ещё немного? Потом попросишь месяц? У меня дети, школа, секции, тренировки. Твоя Полина пока в школу не ходит, а у моих всё по часам: режим, расписание, занятия. Это не гостиница, Марина. И не хостел, где можно перекантоваться.
Марина медленно кивнула. Она и сама прекрасно понимала: это не гостиница. Понимала, что Валерии нелегко. Но было и другое: съёмная однокомнатная квартира стала ей уже не по силам. А когда она позвонила матери, та ответила ровно и холодновато: «У меня сейчас неподходящий период. Новые отношения… ну ты же понимаешь». И эта спокойная отговорка оказалась больнее любого скандала.
— Но квартира ведь нам с тобой досталась поровну, — осторожно сказала Марина, стараясь, чтобы это не прозвучало как претензия или юридический довод. — По бабушкиному завещанию.
— Конечно, поровну, — Валерия коротко усмехнулась. — Только въехала сюда я. Пока ты с мужем ездила в Одессу к морю, я здесь старые обои сдирала. Я сантехнику меняла. Я выплачивала кредит за мебель.
Марина на секунду прикрыла глаза. Да, ездила. Тогда ей казалось, что жизнь крепко стоит на рельсах и торопиться некуда. Мать тогда тоже уговаривала: «Пусть Валерия пока поживёт. Ей с детьми идти некуда. Ты замужем, у тебя всё нормально. Потом разберётесь, когда придёт время».
И Марина согласилась подождать. Она думала: Валерия накопит, оформит ипотеку, встретит кого-то, наладит жизнь. А потом случились развод, алименты, суды — и вдруг выяснилось, что то самое «потом» уже наступило, только решения по-прежнему не было.