— Тогда остаётся продать долю, — произнесла Марина уже куда жёстче, чем собиралась. — Я больше не вытягиваю съёмное жильё. Пусть у каждой из нас на руках окажется хоть какая-то сумма. Ты получишь своё, я — своё.
Валерия сразу сжала губы в тонкую линию.
— Продать? Серьёзно? А дальше ты куда денешься? На лавочку во дворе? С ребёнком на руках? Мама тебя к себе не заберёт, ты же знаешь. На эти жалкие алименты жить собираешься? Или ипотеку оформлять пойдёшь? Да кто тебе её одобрит, Марина? Одинокой матери?
У Марины внутри будто всё стянуло тугим узлом. Валерия говорила не о фактах — она била прямо в самое больное, туда, где и без того было страшно и стыдно. Словно сама Марина была виновата в том, что её жизнь развалилась и денег не хватало даже на самое необходимое.
— Я не за скандалом пришла, — сказала она почти беззвучно. — Мне правда тяжело. Я столько лет входила в твоё положение, не трогала вас, не мешала, пока вы здесь жили… Теперь мне нужно, чтобы и ты хотя бы попыталась понять меня.
Валерия резко отвернулась и со злостью бросила тарелку в мойку. Посуда не раскололась, только глухо звякнула, будто кто-то насмешливо щёлкнул по стеклу.
— Ну ладно, — выдохнула она. — Раз уж так, живите. Только сразу предупреждаю: это тебе не дом отдыха. У детей здесь свои комнаты, свои вещи и свои порядки. Начнёшь мешаться под ногами — сама поймёшь, что тебе лучше уйти.
Марина промолчала. Лишь коротко кивнула, позвала Полину, и они вышли в прихожую. Уже возле двери девочка тихо потянула мать за рукав:
— Мы теперь будем здесь? Вместе с ними?
— Не знаю, — честно ответила Марина. — Но попробуем.
Полина кивнула так серьёзно, словно такой ответ её вполне устроил. Будто «не знаю» тоже могло считаться планом.
Через три дня Марина снова стояла у той же двери, только теперь в руке у неё лежал новый замок. Рядом переминался с ноги на ногу знакомый мастер Денис. Он выслушал её короткое объяснение и спокойно сказал, что всё сделает.
Валерии Марина не звонила и сообщений не писала. Просто приехала днём, когда квартира пустовала. Себе она выбрала меньшую комнату — ту, где окно выходило во двор и по утрам слышались птицы. Просторную оставила Валерии с детьми. Ей казалось, что так будет честнее.
Когда Валерия вернулась и увидела другой замок, лицо у неё сначала побледнело, затем вспыхнуло, а потом снова стало мертвенно-белым. Марина даже на секунду испугалась, что сестре станет плохо.
— Ты что вытворяешь?! — Валерия сорвалась на крик. — Ты вообще соображаешь? Совсем с ума съехала?
— Это моя комната, и я хочу её продать, — спокойно сказала Марина.