Подойдя ближе, Полина на мгновение замялась, будто последние остатки решимости могли вот-вот покинуть её.
— Простите, пожалуйста, — произнесла она негромко, почти виновато. — Вы не могли бы мне помочь?
Молодой человек даже не шелохнулся. Он по-прежнему смотрел в телефон, будто весь мир сузился для него до светящегося экрана, а голос Полины растворился в музыке.
— Простите! — повторила она уже громче и осторожно коснулась его рукава.
Парень резко дёрнулся, недовольно нахмурился и сдвинул один наушник с уха.
— Что? — бросил он сухо, без малейшего желания вникать.
Полина сглотнула. Слова путались, горло сжималось, но она заставила себя говорить.
— У меня украли сумку… Там были деньги, телефон, ключи, — быстро объяснила она. — Я работаю в книжном магазине, вот в том здании. Вещи пропали из шкафчика. Мне теперь не на что доехать домой. Вы не могли бы одолжить немного на билет? Я правда не знаю, как быть.
Он оглядел её с головы до ног таким взглядом, что Полине стало ещё холоднее, чем от дождя. В этом взгляде не было ни участия, ни тревоги — только раздражение и насмешливая подозрительность. Уголок его губ криво дрогнул.
— Ну конечно, — протянул он. — Каждый вечер одна и та же история? То сумку украли, то телефон пропал, то домой не добраться. Складно рассказываешь, ничего не скажешь. Сейчас насобираешь на «билет», а потом за углом с сигаретой стоять будешь. Или ещё на что-нибудь попросишь. Нет у меня для тебя ничего. Иди отсюда.
Слова ударили больнее, чем она ожидала. Полина будто на секунду перестала дышать. Ей и без того было страшно и унизительно просить у незнакомого человека помощи, а теперь её ещё и выставили обманщицей. Щёки вспыхнули, хотя от холода всё лицо уже онемело.
— Я не обманываю! — вырвалось у неё, и голос сорвался на дрожь. — Честно, у меня действительно всё украли!
— Ага, так все говорят, — равнодушно отмахнулся парень. — Я тебе что, благотворительный фонд? Попроси у родителей.
— Я не могу им позвонить, у меня телефон забрали! — почти выкрикнула Полина.
Но он уже потерял к ней всякий интерес. Наушник снова оказался у него на ухе, взгляд вернулся к экрану, и всем своим видом парень показал: разговор окончен.
Полина стояла перед ним несколько секунд, не в силах сдвинуться с места. Потом слёзы, которые она до этого пыталась удержать, хлынули сами собой. Она отвернулась, сделала пару шагов к павильону и разрыдалась уже не скрываясь. На остановке были люди, они слышали её всхлипы, видели, как она дрожит, но никто не подошёл. Одни поспешно отворачивались, другие начинали внимательно рассматривать дорогу, третьи ускоряли шаг, будто чужое горе могло зацепить их, если задержаться рядом хоть на минуту.
Она прижалась спиной к холодной стенке остановочного павильона и плакала, судорожно втягивая воздух. От отчаяния у неё тряслись руки, зубы стучали, а внутри становилось пусто и страшно.
Дождь тем временем разошёлся сильнее. Тяжёлые капли с глухим стуком разбивались об асфальт, быстро собирались в тёмные лужи, и в этих лужах дрожали отражения фар, фонарей и проезжающих машин. Полина чувствовала, как сырость пробирается под куртку, как ткань рукавов неприятно липнет к коже, как ноги начинают неметь от холода. Она смотрела то на мокрый асфальт, то на свои покрасневшие пальцы и никак не могла осознать, что всё это случилось именно с ней.
Утром всё было совсем другим. Утром она радовалась, в уме пересчитывала накопленные деньги, представляла, как наконец купит планшет, ради которого столько месяцев откладывала каждую гривну. А теперь она стояла на остановке без денег, без телефона, без ключей, под ледяным дождём — и не понимала, как доберётся домой.
Через несколько минут силы окончательно оставили её. Полина опустилась на мокрую скамейку, хотя понимала, что так только сильнее замёрзнет. Она уже не плакала громко — лишь вздрагивала, сжимая плечи, и время от времени всхлипывала.
И вдруг рядом раздался тихий женский голос:
— Деточка, ну не плачь ты так.
Полина подняла глаза. Перед ней стояла пожилая женщина. Как оказалось, она всё это время находилась неподалёку и тоже ждала автобус. Невысокая, худенькая, в потёртом пальто старого фасона и в тёплой вязаной шапочке, из-под которой выбивались серебристые пряди. В одной руке она держала хозяйственную сумку, а другой осторожно коснулась плеча Полины. Ладонь у неё была сухая, тёплая и какая-то удивительно успокаивающая.
— Я слышала, что у тебя случилось, — мягко сказала женщина. — И про сумку, и про телефон. Не все, слава богу, такие равнодушные, как этот парень. Пойдём со мной.
Полина смотрела на неё сквозь слёзы и не сразу поняла, что ей действительно предлагают помощь. В глазах незнакомки не было ни подозрения, ни презрения — только жалость и простая человеческая доброта. От этого у Полины перехватило дыхание.
— Куда? — едва слышно спросила она.
— Домой, конечно, куда же ещё, — с ласковой улыбкой ответила пожилая женщина. — Я тебе помогу. Смотри, автобус как раз подъехал. Тебе какой нужен?
— Пятый, — растерянно сказала Полина. — Мне до улицы Строителей.
— Вот и хорошо, — кивнула женщина. — Я неподалёку живу, почти в ту же сторону. Ну-ка, вставай. Нельзя на мокром сидеть, простудишься.
Она аккуратно взяла Полину под руку и помогла подняться. Девушка вытерла лицо рукавом, но слёзы всё равно продолжали стекать по щекам, смешиваясь с дождевой водой. Женщина покачала головой, достала из кармана чистый носовой платок и протянула ей.
— Возьми, вытри личико. Негоже тебе такой заплаканной стоять.
Полина приняла платок. Он был свежий, мягкий и пах лавандой. Странно, но этот слабый домашний запах сразу немного унял дрожь внутри, будто напомнил, что мир ещё не окончательно стал злым и чужим.
К остановке подошёл нужный автобус. Пожилая женщина ловко перехватила свою хозяйственную сумку, другой рукой поддержала Полину за локоть и помогла ей подняться по ступенькам. В салоне было тепло, лампы светили мягким жёлтым светом, окна запотели от дыхания пассажиров. Полина села рядом с незнакомкой, всё ещё не до конца веря, что теперь она хотя бы едет в нужную сторону.
Женщина раскрыла старенький кошелёк, в котором лежали аккуратно сложенные купюры, выбрала несколько и вложила их Полине в ладонь.
— Держи. Этого хватит на дорогу и на то, чтобы позвонить родителям. Они ведь, наверное, уже места себе не находят.
Полина уставилась на деньги и не сразу смогла сомкнуть пальцы.
— Я не могу… — прошептала она. — Это же ваши деньги. Я не имею права брать просто так.
— Бери, бери, — спокойно сказала женщина и даже слегка махнула рукой, будто разговор был пустяковым. — Пенсия у меня небольшая, конечно, но тебе сейчас нужнее. Я же вижу, что беда с тобой приключилась. Разве можно пройти мимо, когда человек плачет и не знает, что делать? Тот парень смог отвернуться, а я не смогу.
Полина осторожно взяла купюры. Руки дрожали так сильно, что деньги чуть не выпали на пол. Ей было неловко, почти стыдно принимать помощь от совершенно незнакомой пожилой женщины. Но одновременно она понимала: без этих денег она не сможет ни доехать, ни сообщить родным, что с ней случилось.
— Спасибо вам, — сказала она тихо. — Правда… Я даже не знаю, что бы я делала, если бы вы не подошли.
— Не надо благодарностей, милая, — тепло улыбнулась женщина. — Главное, не доводи себя до отчаяния. Деньги — дело наживное, а здоровье от таких слёз можно подорвать. Уж поверь мне, старой женщине. За свою долгую жизнь я повидала очень многое.