Алина медленно подошла к столу, будто ей требовалось опереться хоть на что-то, чтобы не сорваться на крик.
— Твоя мама собирается пустить квартирантов в свою квартиру, — произнесла она отчётливо. — Посторонних людей. Чтобы на эти деньги достраивать свою дачу. Ту самую, которую она, между прочим, потом оформит на твою сестру. Мы ведь уже поднимали эту тему.
— Кому она что оставит — её личное право! — раздражённо бросил Артём.
— Конечно. Только жить она почему-то должна будет у меня дома. И все её привычки, требования и указания тоже должна выдерживать я. Причём даром.
— Какие ещё требования? — вспыхнул Артём. — Нормальная у меня мать. Просто любит, чтобы всё было по-человечески. Она уже немолодая!
— Ей шестьдесят четыре, — сухо напомнила Алина и криво усмехнулась. — Прямо немощная старушка. На даче землю переворачивает быстрее техники. Нет, Артём. В моей квартире она жить не будет.
— Да чем она тебе так насолила? — он развёл руками, будто искренне не понимал.
— Артём, она приезжала к нам в прошлом месяце. На три дня. Всего на три, — Алина подняла руку и начала считать по пальцам. — За это время она переложила всю посуду в кухонных шкафчиках так, как ей удобно. Я до сих пор не нашла венчик.
— Ну это же ерунда!
— Она выбросила мой ночной крем, — продолжила Алина, не повышая голоса. — Потому что, по её словам, он «химический и пахнет мазутом». А крем, между прочим, стоил тысячу шестьсот гривен.
— Куплю тебе другой!
— За какие деньги? За те остатки, что у тебя после масла для твоей развалюхи остаются? — Алина не позволила ему вставить ни слова. — И самое приятное: она успела сообщить соседке тёте Светлане, что я никудышная хозяйка и лентяйка. Потому что продукты заказываю с доставкой, а не тащусь на рынок к шести утра.
— Мама просто переживает! Она человек старой закалки!
— Это не забота, Артём. Это вторжение. И я не собираюсь добровольно впускать его в свой дом.
— Мы семья! — он резко хлопнул ладонью по столу, и солонка подпрыгнула на скатерти. — Ты обязана уважать мою мать! Она меня вырастила! Сама, одна, поставила на ноги!
Ну конечно. Любимый козырь был извлечён из рукава. Когда Артёму было удобно, они становились «одной семьёй».
А вот когда Алина просила добавить на зимнюю резину для её машины, на которой, кстати, каждые выходные возила его по строительным магазинам, семейность куда-то испарялась. Бюджет мгновенно делался раздельным, и выяснялось, что каждый сам оплачивает свои прихоти.
— Я её уважаю, — жёстко сказала Алина. — На расстоянии.
Она выдержала паузу.
— Желательно таком же, как сейчас: три остановки на автобусе.
В ту же секунду на столе завибрировал телефон Артёма. На экране высветилась фотография Тамары. Свекровь позвонила удивительно вовремя — словно почувствовала, что сын начинает сдавать позиции.
Артём бросил на жену взгляд победителя, схватил телефон и включил громкую связь. Видимо, решил продемонстрировать, за кем в этой квартире последнее слово.
— Да, мам.
— Артёмка! — из динамика раздался бодрый, уверенный голос Тамары. — Ну что, обрадовал уже свою жену?
— Мы разговариваем, мам, — Артём покосился на Алину.
— А что там разговаривать? — возмутилась Тамара. — Ты мужчина в доме или кто? Сказал — значит, так и будет. Я уже вещи собираю.
Алина не произнесла ни звука. Просто смотрела на мужа, не моргая. Артём заметно смутился, но вызов всё равно не отключил.
— Слушай, сынок, — продолжила распоряжаться Тамара. — Пусть Алина освободит мне полки в прихожей. Три нижние.
— Зачем, мам?
— У меня коробки. И рассада. Семена ещё. Куда я это всё поставлю?
— Ладно, мам, мы потом…
— И ещё! Чуть не забыла главное! — перебила она. — Мою пароварку достаньте и поставьте на видное место. На столешницу, например.
— Какую пароварку? — растерялся Артём.
— Ту, что я вам на свадьбу дарила! Я вашу жареную гадость с маслом есть не собираюсь. У меня питание, желудок барахлит. И мультиварку вашу уберите подальше, она электричество жрёт как ненормальная.
Артём нервно кашлянул. Алина стояла неподвижно, с лицом холодным и непроницаемым, как каменная статуя.
— И своей скажи, чтобы полы каждый день мыла, — не унималась Тамара. — У меня от пыли сразу аллергия начинается. Таблетками травиться я не намерена.
— Мам, я тебе перезвоню, — поспешно выдавил Артём.
Он сбросил вызов. Экран потемнел. На кухне воцарилась такая тишина, что было слышно только, как за окном гудела вечерняя маршрутка на проспекте.