— Только, пожалуйста, без твоей привычки искать подвох там, где его нет, и устраивать многозначительные молчания, — примиряющим тоном сказал Андрей, притормаживая перед светофором на Киевском проспекте. — Мама предлагает совершенно разумный, просчитанный до мелочей вариант. В обычных семьях из-за таких вещей вообще не поднимают бурю.
Мы медленно ехали домой из строительного гипермаркета по мокрым октябрьским улицам. За спиной, на заднем сиденье, негромко позвякивали тяжёлые десятилитровые вёдра с моющейся водоэмульсионной краской, в салоне стоял запах свежераспиленного соснового бруса, а муж уже минут двадцать с воодушевлением объяснял мне, по какой причине мою двухкомнатную квартиру в центре Полтавы срочно и непременно нужно оформить на его мать.
Эту квартиру я купила за три с половиной года до того, как Андрей вообще появился в моей жизни. Тогда я работала ведущим бухгалтером сразу на двух текстильных производствах, жила без нормальных отпусков, продала свою крошечную добрачную студию в спальном районе, прибавила к вырученному всё, что успела накопить, и взяла уютную сталинку с высокими, трёхметровыми потолками.
После регистрации брака мы с Андреем спокойно переехали в мою квартиру. Продукты и коммунальные платежи оплачивали поровну, это даже не обсуждалось. Зато все серьёзные расходы — от замены старых чугунных батарей до выравнивания полов — я закрывала исключительно своими деньгами.
И вот теперь у моего благоверного внезапно родился грандиозный план.
Андрей вдруг пришёл к выводу, что использовать такую ликвидную недвижимость только для собственного проживания — почти преступная расточительность. По его версии, квартиру следовало как можно быстрее сдать приличным, платежеспособным людям, а нам перебраться в двухэтажный кирпичный дом его матери на окраине. Дом, по его словам, крепкий, второй этаж пустует уже лет пять, сад совсем рядом, а арендные платежи за сталинку станут отличной прибавкой к семейному бюджету.
До этого места его идея, конечно, казалась навязчивой и спорной, но ещё как-то укладывалась в обычную бытовую экономию. Неприятно, странно, но не фантастично.
А вот дальше начиналось самое интересное.
По твёрдому мнению Андрея, прежде чем впускать первых жильцов, квартиру нужно было обязательно и безвозмездно подарить Валентине Петровне через ЦНАП и внести изменения в реестр прав на недвижимость. Свекровь, бодрая пенсионерка с кучей свободного времени, якобы сама взяла бы на себя все хлопоты: показы квартиры, разговоры с нанимателями, контроль оплат, вызов сантехников и даже мелкую уборку после жильцов.
— Андрей, объясни мне, пожалуйста, почему для поиска арендаторов и проверки счётчиков необходимо менять собственника в государственном реестре? — спросила я, наблюдая, как за окном проплывают мокрые клёны.
Муж недовольно скривился и забарабанил пальцами по оплётке руля.
— Потому что так удобнее с практической стороны. Тебя не придётся дёргать с работы из-за каждого подтекающего крана. Если квартира будет официально записана на маму, она сможет действовать как полноценная хозяйка: подписывать договоры, решать вопросы на месте, всё контролировать.
— А нотариальная доверенность на управление имуществом без права продажи и дарения уже больше не существует? — уточнила я.
Андрей шумно выдохнул, закатил глаза к потолку машины и произнёс свою привычную фразу:
— Ну начинается. Опять ты ищешь подозрительные схемы и сама себе выдумываешь препятствия на пустом месте. Мы семья или посторонние люди?
Я не стала спорить в машине. Просто отвернулась к дороге и сухо сказала, что подумаю над его неожиданным предложением, когда будет время.
У нашей квартиры нас уже ждал сюрприз. На лестничной площадке пахло домашней выпечкой: там терпеливо стояла Валентина Петровна с большим пакетом, из которого выглядывал капустный пирог, и плотной пластиковой папкой, набитой распечатками с сайтов недвижимости.
Буквально после первого глотка чая стало понятно, что родственники обсуждали моё переселение вовсе не первый день. Оказалось, последний месяц они методично прорабатывали этот план за моей спиной.
Свекровь уже посчитала среднюю арендную ставку по нашему району, безжалостно разделила мою мебель на две категории — что можно оставить чужим людям и что лучше вывезти к ней в кладовку, — а заодно успела через знакомую из паспортного стола присмотреть семью с ребёнком.
— Я все хлопоты беру на себя, — мягко говорила Валентина Петровна, раскладывая пирог по тарелкам. — Вам не придётся нервничать из-за мелочей. Вы спокойно обустроитесь у меня на втором этаже, поживёте там, за три года подкопите на собственный дом. А потом, когда созреете и начнёте строиться, мы эту квартиру без проблем оформим обратно на тебя.
Именно это простенькое слово — «обратно», сказанное как бы между прочим, — особенно неприятно кольнуло меня по слуху.
— Валентина Петровна, а почему бы нам не оставить право собственности за мной уже сейчас? — спросила я прямо. — Так мы избавим всех от лишних походов по учреждениям, переоформлений и оплаты госпошлин.
Свекровь только открыла рот, но Андрей тут же поспешил перехватить разговор.
— Если перепишем твою квартиру на маму, всем будет спокойнее и надёжнее, — уверенно заявил он. — Ты слишком впечатлительная, а любые вопросы с деньгами и арендаторами воспринимаешь чересчур остро.