— …в вопросах аренды ты всё равно не ориентируешься как следует. Начнёшь нервничать из-за каждого просроченного платежа, подозревать жильцов во всех грехах и сама себя доведёшь до бессонницы.
Я перевела взгляд с Андрея на Валентину Петровну. Они сидели с одинаковым выражением лиц — будто уже всё решили за меня и теперь ждали лишь формального согласия. Я медленно отпила чай, поставила чашку на блюдце и ровным голосом сказала:
— Раз вы оба так уверены, что для нашей семьи это самый правильный и безопасный вариант, тогда оформляйте дарение.
Андрей едва не подавился пирогом. Вилка застыла у него в пальцах, а на лице появилось такое изумление, словно я только что предложила ему не квартиру, а выигрышный билет на миллион.
— Ты правда готова подписать дарственную на маму? Вот так, без скандалов и условий? — переспросил он, явно не веря собственным ушам.
— Если вы считаете это разумным решением, я спорить не буду, — спокойно ответила я. — Только мне нужна неделя. Закрою отчёты на работе, соберу бумаги, проверю документы — и можно будет идти оформлять.
Валентина Петровна мгновенно расцвела. Ещё минуту назад она изображала усталую женщину, на которую взвалили чужие заботы, а теперь сияла так, будто я назвала её своей спасительницей. Она подвинула ко мне самый поджаристый кусок пирога и с важным видом сообщила Андрею, что всегда знала: я женщина разумная, просто ко мне нужно уметь подобрать подход.
Я вежливо улыбнулась и кивнула, а про себя уже считала дни до пятницы.
На следующее утро я не стала терять времени и поехала в юридическую консультацию. Мне нужен был не просто совет, а человек, который разбирается именно в имущественных конфликтах. Контакт Дмитрия Олеговича мне ещё три года назад дала главная бухгалтер нашего комбината, сказав тогда: «Запиши на всякий случай. В жизни такие телефоны лишними не бывают».
Адвокат оказался спокойным, внимательным мужчиной без лишней суеты. Он выслушал меня от начала до конца, несколько раз уточнил детали, затем взял выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, бегло просмотрел её и с лёгкой усмешкой поднял на меня глаза.
— Наталья Сергеевна, объясните мне как юристу одну простую вещь. Какой собственник, находясь в здравом уме, добровольно отдаёт ликвидную квартиру фактически постороннему человеку только ради того, чтобы тому было удобнее показывать санузел будущим квартирантам?
Возразить было нечего. В рамках нормальной логики такой поступок действительно выглядел абсурдно.
Дмитрий Олегович подробно разложил ситуацию по полочкам. Он объяснил, что договор дарения — это не временная доверенность и не семейная договорённость «для удобства». После регистрации перехода права собственности даритель в тот же момент теряет все реальные рычаги влияния на жильё. Ни разговоры за общим столом, ни клятвенные обещания, ни уверения «потом вернём обратно» для суда ничего не значат. Новая владелица уже на следующий день после внесения записи в реестр сможет продать квартиру, заложить её, подарить другому человеку или завещать кому угодно. А прежний собственник останется с пустыми руками и воспоминаниями о том, как его убедили «ради семьи».
Он посоветовал мне в вопросах недвижимости никогда не опираться на красивые слова, а смотреть исключительно на юридические последствия. После этого мы вместе наметили конкретный план.
И уже через двое суток стало ясно, что подозрения были не напрасны.
В среду, ближе к обеду, на мой рабочий телефон позвонили с незнакомого городского номера. Женский голос представился сотрудницей агентства недвижимости и бодро спросил, в какое время в четверг мне будет удобно принять фотографа для съёмки нашей двухкомнатной квартиры в каталог.
Не для аренды приличной семье, о чём мне с таким вдохновением рассказывали дома.
А для срочной продажи на открытом рынке.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет, но внешне не выдала ни малейшего волнения. Включив запись разговора, я спокойно уточнила, кто именно оставил заявку.
Риелтор без малейшего смущения назвала полные данные моего законного мужа. По её словам, Андрей сообщил мой номер как контакт действующего собственника и предупредил, что к концу недели жильё по дарственной перейдёт к его матери. После этого они планируют немедленно выставить объект и закрыть сделку как можно быстрее, желательно за наличный расчёт.
Я поблагодарила девушку за звонок, попросила пока не направлять фотографа до пятницы и положила трубку.
В тот же вечер Андрей встретил меня в прихожей с довольным, почти торжественным выражением лица. Помог снять пальто, поинтересовался, не устала ли я, а затем как бы между прочим спросил, у какого нотариуса назначено оформление дарственной.
Я ответила без тени раздражения:
— Всё подготовлено. Нас ждут в пятницу ровно в десять утра. Юрист сам соберёт полный пакет документов к нашему приходу.
Следующие два дня мой муж изображал идеального семьянина. Он сам вымыл пол на кухне, приготовил ужин, заменил перегоревшую лампочку в ванной, до которой не мог добраться с прошлого вторника, и даже предложил подвезти меня на работу, потому что утром шёл дождь.
В четверг вечером позвонила Валентина Петровна. Голос у неё был приторно-заботливый.
— Наталья, ты как себя чувствуешь? Не переживаешь? Может, какие-то сомнения появились?
— Все бумаги уже в папке, Валентина Петровна, — ровно сказала я. — Завтра утром мы окончательно поставим точку в этом вопросе.
В пятницу, без десяти десять, мы втроём вошли в кабинет Дмитрия Олеговича. Андрей оглядел тяжёлые книжные шкафы, заставленные кодексами и папками, нахмурился и с недоумением протянул:
— Наташ, а почему мы приехали к адвокату? Разве мы не должны были идти в обычную нотариальную контору рядом с домом?
— Потому что перед тем, как решать судьбу квартиры, нужно закрыть один формальный вопрос. Без него любые дальнейшие действия просто теряют смысл, — спокойно ответила я.