Он даже руками развёл, будто сама постановка вопроса казалась ему нелепой.
— У нас, между прочим, семейный бюджет, — с нажимом произнёс Дмитрий. — Мы восемь лет женаты. В нормальной семье всё считается общим. Какая разница, чья именно премия лежала в конверте?
— Разница огромная, — отрезала Мария.
Она не повысила голос, но от этого её слова прозвучали ещё жёстче.
— В прошлом месяце ты получил хорошую подработку и тут же купил себе новые литые диски на машину. Тогда ты почему-то не вспомнил, что у нас всё общее. Тогда это были лично твои деньги и лично твоя радость.
— Машина вообще-то тоже для семьи! — моментально нашёл оправдание Дмитрий.
— Я на ней не езжу, — сухо напомнила жена. — Права у меня пятый год в ящике валяются без дела. А годовую премию я заработала сама. Три месяца пахала без выходных, домой приходила как выжатая тряпка и света белого не видела.
— И что мне надо было сделать? — Дмитрий резко хлопнул ладонью по столу. — Оставить мать сидеть под протекающей крышей? Она меня вырастила! Она, между прочим, дала мне жизнь!
— Прекрасно, — Мария смотрела на него спокойно, почти без выражения. — Мои родители тоже дали мне жизнь. Ещё и образование помогли получить. Может, мне теперь твою зарплату им каждый месяц отправлять? Просто в знак безмерной благодарности.
— Это совсем другое! — предсказуемо взорвался Дмитрий.
Мария едва заметно усмехнулась. Старая, вечная уловка. Когда доводы заканчивались, на сцену выходило спасительное «это другое». А вот объяснять, чем именно одно отличается от другого, Дмитрий никогда не спешил.
— Ничего тут не другое, — сказала она и придвинула к себе тарелку. — Так что слушай внимательно. Я вчера весь вечер думала. Деньги ты мне, конечно, не вернёшь. Татьяна Сергеевна уже отдала их строителям как аванс.
— Я с зарплаты буду возвращать частями, — пробормотал Дмитрий, старательно глядя куда-то в сторону.
— Эти сказки оставь приятелям в гараже, — холодно перебила Мария. — В прошлом году ты точно так же покупал ей новую стиральную машинку. Тоже уверял, что всё компенсируешь с премии. До сих пор, видимо, компенсируешь.
Дмитрий шумно втянул воздух. Разговор ему явно не нравился. Обычно Мария возмущалась, пару дней ходила обиженная, а потом всё само собой затихало. Но сейчас в её голосе не было привычной усталой обиды. Там звенел лёд.
— Послушай, ты раздуваешь проблему на пустом месте, — попытался он перейти на более мягкий тон. — Ну взял и взял. Заработаем ещё. Мы же семья.
— Мы были семьёй ровно до того момента, пока ты не начал рыться в моих вещах, — жёстко ответила Мария. — Ты даже не спросил. Просто взял чужое и распорядился как своим.
— Да не рылся я! — вскинулся Дмитрий. — Я свой страховой полис искал. Открыл ящик, увидел конверт. А мама как раз утром звонила, плакала, что с потолка течёт. Вот я и решил вопрос по-мужски.
— По-мужски — это когда достают деньги из собственного кошелька, — осадила его Мария. — А когда тайком забирают заначку жены, это называется совсем иначе.
— Да ты просто жадная! — Дмитрий резко перешёл в атаку. — Тебе для близкого человека каких-то денег жалко! Я сейчас матери позвоню. Пусть она сама тебе расскажет, как там всё заливало. Может, у тебя хоть совесть проснётся.
Он показательно вытащил телефон из кармана домашних штанов. Мария даже не двинулась с места, только чуть приподняла бровь.
Дмитрий ткнул в кнопку вызова и включил громкую связь: пусть Мария слышит каждое слово.