Алексей позвонил Ирине в понедельник, когда было уже около восьми вечера, и без долгих предисловий попросил разрешения остаться у неё на ночь.
После развода прошло одиннадцать лет. Близкими людьми они, конечно, не остались, но и до открытой вражды дело не дошло. Иногда пересекались на днях рождения дочери, обменивались банками с солёными грибами, а по праздникам отправляли друг другу короткие, почти дежурные сообщения.
— Завтра мне будут делать операцию на глазу, — объяснил Алексей. — После неё одному оставаться нельзя. Наталья уехала к матери, а Полину тревожить не хочу. У неё и дети, и работа.
Ирина некоторое время молчала. С нынешней женой Алексея она виделась всего несколько раз. Наталья производила впечатление женщины уравновешенной: трудилась администратором в стоматологической клинике, в жизнь первой семьи не лезла и сцен никогда не устраивала.
— А почему ты к себе не поедешь? — наконец спросила Ирина.
— Врач предупредил, что до утра кто-то должен быть рядом. Капли нужно закапывать строго по времени, давление может подскочить. Мне только одну ночь перекантоваться.
Ирина жила одна в двухкомнатной квартире. В гостиной стоял раскладной диван. Отказать человеку сразу после операции ей было неловко, тем более за плечами у них было двадцать три года совместной жизни.
— Ладно, — сказала она. — Но только до завтра.
— Понял. Спасибо тебе.
На следующий день Алексей появился после пяти. Один глаз у него был закрыт прозрачной пластиковой защитой, на запястье болтался больничный браслет. В одной руке он держал небольшой спортивный рюкзак, в другой — пакет с лекарствами.
— Кто тебя привёз? — спросила Ирина.
— Такси.
— И врач спокойно отпустил тебя одного?
— Там такой поток, что никому до нас дела нет.
Он разулся в прихожей и машинально поставил ботинки носками к стене. Ирина заметила эту привычную мелочь и вдруг ощутила раздражение. Даже не из-за обуви. Её задело, с какой естественностью бывший муж вошёл в прежнюю квартиру, будто не одиннадцать лет отсутствовал, а просто выходил в магазин за хлебом.
Она разложила диван, постелила бельё и поставила на стол тарелку супа. Алексей ел медленно, осторожно щурился, жаловался на резь в глазу и между делом рассказывал, что Наталья уехала в Полтавскую область: её мать упала, теперь за ней нужно ухаживать.
— Надолго уехала? — уточнила Ирина.
— Не знаю. Там всё непросто.
— Она в курсе, что ты у меня?
Ложка зависла у него над тарелкой.
— Я ей написал. Просто там связь плохо ловит.
Ирина хотела задать ещё пару вопросов, но передумала. Не её дело устраивать допрос взрослому мужчине, у которого есть взрослая жена. Её задача была простой: дать лекарства, переночевать и утром отправить его домой.
После ужина Алексей попросил достать из шкафа старый плед. Потом без подсказок нашёл выключатель рядом с диваном. Затем поинтересовался, не сохранилась ли у Ирины большая синяя кружка, из которой он раньше всегда пил чай.
— Разбилась, — сухо ответила она.
— Жаль. Удобная была.
Он произнёс это так, будто они вместе перебирали тёплые воспоминания о счастливых годах. Но Ирина помнила не только ту кружку. Она прекрасно помнила, как Алексей умел неделями уходить от неприятных разговоров, пока кто-нибудь другой не принимал решение вместо него. Их развод начался не с бурного скандала и даже не с прямой измены, разоблачённой случайно. Он просто полгода жил между семьёй и новой любовью, убеждая обеих женщин, что ему требуется «немного времени, чтобы разобраться».
Именно Наталья потом и стала его второй женой.
Ночью Ирине пришлось два раза подниматься, чтобы закапать ему лекарство. Алексей благодарил, говорил, что Наталья всё делает второпях, а у Ирины руки мягкие и лёгкие.
— Не надо сравнивать, — сразу предупредила она.
— Я же просто сказал, — тихо ответил он.
К утру ему заметно полегчало. Он сам сварил кофе, достал хлеб, вытер столешницу после завтрака. Когда Ирина напомнила, что пора вызывать такси, Алексей отвернулся к окну.
— Можно я ещё до вечера у тебя побуду? Голова кружится.
— Вчера мы договаривались об одной ночи.
— Так ночь ведь только закончилась, — попытался он отшутиться.
Алексей улыбнулся, словно всё сказанное было безобидной шуткой, но Ирина не улыбнулась.