Он тут же хватал пульт и выкручивал звук телевизора почти до предела, объясняя это тем, что у него «нервы на работе вымотаны, человеку надо как-то расслабляться».
Пугала её и Виктория — негромкая, будто бы незаметная женщина с постоянно поджатыми губами. Она умела произнести обычную фразу так, что Марине потом хотелось исчезнуть на месте. Например, оглядеться по комнате и с мягкой укоризной спросить: «А пеленального столика у вас нет? Ладно, ничего страшного, я и на диване малыша переодену».
И вот теперь целый месяц, все эти тридцать дней, Марина не сможет просто выйти из спальни в старой домашней пижаме, потому что в гостиной будет сидеть свекровь. Ей придётся терпеть грохочущий телевизор, чужие перепалки, детский плач, бесконечное шуршание пакетов и ощущение, что её собственная квартира больше ей не принадлежит.
Марина вспомнила их прошлый приезд, три года назад. Тогда они собирались погостить всего неделю, но эта неделя растянулась в памяти в какой-то бесконечный кошмар. Она простудилась из-за постоянных сквозняков: Виктория считала, что квартиру необходимо проветривать чуть ли не круглосуточно. Артём, конечно, занял сторону родственников. Сказал тогда обычное своё: «Потерпи немного, они же у нас в гостях».
— Марина, если ты сейчас же не откроешь, я слесаря вызову! — гаркнул Дмитрий из-за двери.
По звукам было понятно: он уже пытался просунуть в щель какую-то пластиковую карту и поддеть замок.
— Дмитрий, перестань немедленно! — вмешалась Татьяна Сергеевна, но в её голосе больше слышалось раздражение, чем реальное желание остановить сына.
Марина поднялась, подошла к двери и осторожно заглянула в глазок. За мутным стеклом расплывались перекошенные лица. На площадке стояли чемоданы, сумки, пакеты. Виктория держала на руках ребёнка, закутанного в одеяло. У Дмитрия в руке висел пакет с пирогами.
На какое-то мгновение Марину всё же кольнула вина. Но следом память услужливо подкинула другую картину: как после их последнего отъезда она два дня отмывала полы, кухню и ванную от липкого налёта и грязи; как обнаружила на любимом ковре тёмные пятна от сока; как Артём, вместо того чтобы посочувствовать, только пожал плечами: «А чего ты ожидала? Ребёнок маленький».
Она отступила от двери.
В этот момент телефон в её руке завибрировал. Звонил Артём. Марина посмотрела на экран и ответила не сразу.
— Марина? Ты где вообще? — в голосе мужа звучали растерянность и раздражённое недоумение.
— Дома, — тихо сказала она.
— Мама говорит, ты им дверь не открываешь. Подожди, я что-то не понял. Это правда?
— Правда.
Марина говорила почти шёпотом, чтобы на лестничной площадке не разобрали ни слова.
— Марина, ты с ума сошла? Это моя мать! Открой дверь немедленно! — в его тоне уже зазвенела та самая жёсткость, от которой у неё раньше всё внутри сжималось.
Так Артём разговаривал с подчинёнными. А иногда и с ней — когда ему хотелось напомнить, кто в доме принимает решения.
— Нет, — спокойно ответила Марина.
Сказала она это настолько ровно и окончательно, что на другом конце провода повисла тишина. Артём молчал секунд пять.
— Что значит «нет»? — спросил он уже глуше.
— Именно то и значит. Я не открою. Я не хочу, чтобы они жили у нас месяц. Я предлагала другие решения, но ты заявил, что это выброшенные деньги. Тогда вот мой вариант: пусть они сами снимут жильё.
— Марина, они ехали издалека! Ты понимаешь, в какое положение ты всех ставишь?
— А в каком положении буду я, если месяц стану жить как квартирантка в собственной квартире? — голос у неё дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Через неделю мне сдавать проект. Мне нужен стол, нормальный сон и тишина. А не стиральная машина в час ночи и телевизор на всю квартиру.
— Ты опять всё раздуваешь, — резко оборвал её Артём. — Ладно. Я сейчас всё брошу и приеду. И только попробуй не открыть мне дверь.
Он сбросил вызов.
За дверью тем временем скандал набирал силу. Виктория, которая обычно предпочитала молчать, теперь говорила громко, зло и без всякой сдержанности:
— Я же говорила, что не надо ехать. Сразу говорила: нас тут не ждут. Вот и стой теперь под дверью с ребёнком. Дурацкая поездка.
— Замолчи, Виктория, — рявкнул Дмитрий. — Сейчас Артём приедет и с ней разберётся.