— Под мою двухкомнатную квартиру, конечно, — сказала Светлана Сергеевна так буднично, будто речь шла о покупке нового чайника. — Оксаночка ведь там зарегистрирована, да и банку нужно было серьёзное обеспечение. Но ты сейчас не накручивай себя. Ежемесячные платежи теперь сможете вносить вы с Дмитрием, тем более у тебя зарплату повысили. Всего-то двадцать восемь тысяч грн в месяц. Для тебя это не деньги, а для семьи — настоящее спасение.
К слову, именно поэтому специалисты по семейным и имущественным спорам всегда советуют не подписывать никаких бумаг, связанных с поручительством или залогом, пока документ не проверен юристом. Особенно если речь идёт о жилье. Любые устные обещания в таких вопросах ничего не значат: залог недвижимости под чужой кредит должен оформляться только с полным пониманием последствий и через нотариально заверенную процедуру, иначе риск потерять собственность становится вполне реальным.
Я медленно откинулась на спинку стула и посмотрела на женщину напротив. На лице Светланы Сергеевны не дрогнул ни один мускул. Она сидела спокойно, уверенно, даже с каким-то видом человека, который не просит помощи, а предъявляет законное требование.
— Правильно ли я понимаю, — произнесла я после паузы, — что взрослая сорокалетняя женщина, которая за всю жизнь суммарно отработала три месяца администратором в мутном солярии, внезапно решила податься в фермеры и ради этого заложила вашу единственную квартиру? А теперь расплачиваться за её гениальную идею должна я?
— Ты всё выворачиваешь наизнанку! — вспыхнула свекровь и принялась нервно размахивать руками. — В семье принято поддерживать друг друга! Оксаночка открыла общее дело, семейное! И вообще, эта квартира когда-нибудь всё равно перейдёт Дмитрию, так что вы, можно сказать, вкладываетесь в своё же будущее.
В этот момент в прихожей негромко щёлкнул замок. Дмитрий вернулся с работы. Увидев мать за нашим кухонным столом и стопку документов перед ней, он понял всё почти мгновенно. Лицо у него стало виноватым, руки он машинально спрятал в карманы куртки.
Я попросила его не стоять в дверях, а сесть рядом. После этого спокойно, по пунктам пересказала, что именно Светлана Сергеевна называла «семейной инициативой». Дмитрий взял договор, пробежал глазами первые страницы, затем стал листать дальше. С каждой новой страницей он бледнел всё сильнее, а выражение лица у него становилось всё тяжелее.
Примерно через полчаса явилась и главная героиня этого финансового спектакля. Оксана ворвалась в квартиру шумно, раздражённо и с таким видом, будто это не она поставила всех на грань катастрофы, а мы посмели испортить ей настроение. За ней потянулся густой шлейф резкого дорогого парфюма. На ней был ультрамодный кожаный плащ, явно купленный не на последние деньги. Едва переступив порог, она начала жаловаться на то, как невозможно развивать бизнес в Украине, когда вокруг сплошные завистники, некомпетентные поставщики и люди, не способные оценить масштаб её замысла.
— Оксана, хватит устраивать представление, — жёстко оборвал её Дмитрий. — Ответь прямо: куда исчезли два миллиона грн, взятые под залог маминой квартиры?
Золовка театрально подняла глаза к потолку, словно перед нами стояла непризнанная мученица современной аграрной науки.
— Вы вообще не представляете, что такое настоящий агробизнес! — с пафосом заявила она. — Я приобрела уникальное немецкое оборудование для гидропоники. В моих теплицах выстроена идеальная микроклиматическая система. Там всё рассчитано до мелочей! Но местные рестораторы оказались совершенно не готовы к органической продукции высокого класса. Им проще брать дешёвую петрушку на оптовом рынке, чем платить за мою элитную кинзу ручного выращивания.
Я скрестила руки на груди и посмотрела на неё уже без малейшего желания смягчать слова.