Такая злость не вспыхивает мгновенно. Она копится исподволь, поднимается внутри тяжёлым давлением, как вода за плотиной, пока однажды не прорывает все заслоны.
Ирина Сергеевна приехала примерно через час. Судя по всему, Андрей уже успел ей набрать и всё изложить, потому что на пороге она возникла с лицом человека, заранее настроенного на сражение. Только воевать свекровь собиралась привычным способом: ласковым голосом, жалобными вздохами и угощением. В руках у неё и правда была тарелка с домашними ватрушками — румяными, аккуратно уложенными на блюдо с голубым ободком.
Она поставила выпечку на стол и тут же потянулась обнимать Юлию, не оставив той времени отступить.
— Юлечка, деточка, ну что ты себе там напридумывала? — затянула Ирина Сергеевна, устраиваясь за кухонным столом так уверенно, словно хозяйкой здесь была именно она. Впрочем, по документам теперь почти так и выходило. — Я же о вас забочусь. О вашей защите думаю! В Украине сейчас времена непростые, сама понимаешь. Мошенников полно, аферисты на каждом шагу. А если кто-то на квартиру глаз положит? А так она на мне — я уберегу. Можешь быть спокойна. Я ведь мать!
— Ирина Сергеевна, — Юлия села напротив, даже не взглянув на чашку. — Вы осознаёте, что этот договор можно признать недействительным? Квартира куплена в браке. Андрей не имел права распоряжаться общим имуществом без моего нотариального согласия. Я могу обратиться в суд и оспорить сделку.
Свекровь на миг будто окаменела. Глаза её прищурились, и сквозь привычную маску заботливой мамы проступило совсем другое выражение — холодное, цепкое, расчётливое. Но уже через секунду Ирина Сергеевна вновь натянула на лицо обиженную мягкость.
— В суд? — она театрально всплеснула руками. — Юлечка, какой ещё суд? Мы же родные люди! Зачем позориться перед чужими? Я тебе спокойно объясняю: всё сделано ради вас. Хочешь, я расписку напишу, что потом верну? Или завещание оформлю на Андрея? Всё равно ему достанется, какая разница — сейчас или позже?
— Разница есть, — отчеканила Юлия. — «Позже» наступит тогда, когда вы решите. А «сейчас» — это мой дом. Моя безопасность. И ещё разница в том, что Андрей провернул всё тайком от меня. Как вор.
— Не смей называть моего сына вором! — сорвалась Ирина Сергеевна, и теперь её маска окончательно треснула. — Он в этом доме хозяин! Мужчина! А ты тут командовать вздумала. Подумаешь, ты вложила в неё бабушкино наследство.