— Вложила — и что теперь? — с ядовитой усмешкой продолжила Ирина Сергеевна. — Ты замужняя женщина. В браке всё общее, слышишь? Общее!
— Вот именно, — спокойно ответила Юлия. — Общее. Но не ваше.
Ирина Сергеевна замолчала и смерила её тяжёлым взглядом. В этих глазах не было ни стыда, ни страха, ни раскаяния. Там что-то быстро щёлкало, просчитывало, перебирало варианты — холодно и цепко, будто перед Юлией сидела не обиженная мать, а азартный игрок, внезапно потерявший преимущество. И в этот миг Юлия ясно поняла: свекровь не сожалела о сделанном. Она просто искала, куда теперь можно протиснуться.
— Ладно, — неожиданно произнесла Ирина Сергеевна уже совсем другим голосом: мягким, почти примирительным. — Ладно, Юлия. Ты права. Мы перегнули. Давай без скандала: завтра же поедем к нотариусу и вернём всё как было. Подпишем, что нужно. Мир?
Она протянула ладонь через стол. На тарелке сиротливо лежали остывшие ватрушки — потускневшие, с растрескавшейся корочкой, уже никому не нужные.
Юлия посмотрела на эту руку — пухлую, ухоженную, с тяжёлым золотым кольцом. Ту самую руку, которая три года ласково похлопывала её по плечу на семейных ужинах, пока за её спиной тихо затягивалась петля.
— Нет, — сказала Юлия. — Мира не будет.
— Что значит — нет? — Ирина Сергеевна даже растерялась.
— Переоформление будет. Обязательно. Андрей, запомни: квартиру возвращаем обратно. Но это последнее дело, которое мы с тобой сделаем вместе. Потому что я ухожу. Из этого брака. Окончательно.
В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как за стеной у соседей включился телевизор. Оттуда донеслись приглушённые голоса какого-то вечернего ток-шоу, и эта нелепая посторонняя болтовня прозвучала почти издевательски.
— Юль… Юлия… — Андрей сбился, побледнев. — Ты не можешь так. Я же… я ведь люблю тебя.
— Нет, Андрей. Ты любишь маму. И себя. А мне в вашей конструкции отвели роль удобной прислуги, которая ещё и жильё оплачивает. Благодарю, я отказываюсь.
— Дурочка! — сорвалась Ирина Сергеевна, уже не скрывая злости. — Да кому ты будешь нужна одна? Без мужа? С твоими замашками, с твоим характером кто тебя терпеть станет?
Юлия впервые за весь вечер улыбнулась. Улыбка вышла неровной, горькой, но настоящей.
— Знаете, Ирина Сергеевна, за все эти годы вы впервые задали действительно важный вопрос. Кому я нужна? Себе. Я нужна себе.
Она сняла с вешалки куртку, быстро надела кроссовки и проверила сумку: документы были на месте.
— Завтра в десять я буду у юриста. Хотите уладить всё без суда — приходите оба, с паспортами. Не захотите — встретимся уже в зале заседаний.
Юлия вышла, не обернувшись. За её спиной что-то с грохотом разбилось о стену — Ирина Сергеевна швырнула чашку. Следом раздался её пронзительный крик, она требовала, чтобы Андрей немедленно догнал Юлию.