— Ничего тут чрезмерного нет, — отмахнулась Наталья Павловна, словно речь шла о какой-то мелочи. — Мне этот дом всё равно без надобности. А вам он, глядишь, ещё послужит.
Вскоре документы оформили на маленькую Юлию. Тогда всем показалось, что так будет честнее и надёжнее.
А дальше начались обычные будни, в которых дни сливались один с другим: работа, детские вещи, стирка, усталость, ночи почти без сна. Станислав жил будто по собственному расписанию: то появлялся с виноватой улыбкой, то пропадал без объяснений, то уверял, что скоро всё изменится к лучшему, то снова исчезал на несколько недель. Марина давно понимала, что опереться на него нельзя, но всё равно продолжала терпеть.
— У ребёнка должна быть семья, — твердила она себе, будто этим можно было удержать разваливающуюся жизнь. — Хоть какая-нибудь, но семья.
Когда Юлии исполнилось семнадцать, Марина наконец подала на развод. К тому времени дочь уже училась в колледже и поначалу даже испытала облегчение: ей казалось, что теперь в доме станет тише, спокойнее, без этих вечных ожиданий и разочарований. Но очень скоро это облегчение сменилось совсем другим чувством.
— Теперь мы остаёмся вдвоём, — сказала Марина, аккуратно раскладывая квитанции по стопкам. — Значит, и платить будем вместе. Коммунальные услуги, еда, хозяйственные расходы — пополам.
Юлия растерялась. Её стипендии едва хватало на проезд и самые необходимые мелочи, а мать привыкла, чтобы дома были нормальные продукты: свежие овощи, молоко, крупы, мясо хотя бы по выходным. Подработки почти ничего не меняли. Даже если удавалось найти место с удобными сменами, платили там сущие крохи. Через несколько месяцев Юлия не выдержала и забрала документы из колледжа.
— Значит, это было не твоё, — ровно произнесла Марина, когда дочь призналась, что учёбу бросила.
После этого они будто окончательно разошлись внутри одной квартиры. Скандалов между ними не было, но и тепла тоже не прибавилось. В комнатах всегда поддерживался порядок, на плите стоял горячий ужин, вещи лежали на своих местах, только между матерью и дочерью словно выросла прозрачная перегородка. Её нельзя было потрогать руками, но она чувствовалась в каждом взгляде, в каждой недосказанной фразе, в каждой старой обиде.
Минуло десять лет. Юлия вышла замуж за Дениса — спокойного парня с негромким голосом и сильными, рабочими руками. Он трудился автомехаником в небольшой мастерской, иногда брал дополнительные заказы после смены, но денег всё равно постоянно не хватало. Молодые снимали однокомнатную квартиру на окраине: по утрам под окнами ревели грузовики, а ночью со двора доносились чужие голоса, смех и хлопанье подъездной двери.
Однажды вечером Денис сидел за кухонным столом, листал что-то в телефоне и вдруг тяжело выдохнул.
— Если всё будет идти такими темпами, на своё жильё мы будем откладывать лет десять, не меньше, — сказал он. — А цены тем временем только ползут вверх.
Именно тогда Юлия решилась поговорить с матерью. У Марины была двухкомнатная квартира, причём одна комната почти всегда пустовала. Со стороны это выглядело простым и разумным выходом: пожить вместе какое-то время, сэкономить, подняться на ноги. Но для Марины такое предложение оказалось не выходом, а вторжением в её давно выстроенный, хрупкий порядок. Тогда Юлия и вспомнила о том самом загородном домике Натальи Павловны.
Как-то после этого Юлия зашла в небольшой продуктовый магазин неподалёку от дома. У кассы стояла женщина в тонкой куртке, держа в руках корзинку. Внутри лежали банка зелёного горошка, пачка макарон и маленькая шоколадка. Юлия сначала даже не поняла, кто это, а потом узнала соседку с третьего этажа, которую прежде видела лишь мимоходом.
— О, Юлия, привет, — приветливо сказала женщина. — Ты тоже сюда заходишь?
— Иногда, — ответила Юлия, слегка кивнув. — Просто это ближайший магазин.
Соседка вдруг притихла, будто не сразу решилась продолжить разговор.
— Знаешь, я недавно тебя видела, — произнесла она осторожно. — Ты шла с мужем, вы о чём-то спорили… Извини, я правда не подслушивала. Просто в подъезде всё слышно.
Юлия невольно напряглась, но постаралась не показать этого.
— Ничего страшного, — сказала она и пожала плечами. — Обычные семейные разговоры.
— Просто… — соседка снова замялась.