Ирина без единого слова поднялась из-за стола. В зале она достала из шкафа свежее постельное бельё, застелила диван, поправила подушку и набросила сверху тёплый плед.
— Спокойной ночи, — пробормотал Дмитрий, уже проваливаясь в сон.
Она промолчала. Разговаривать больше не хотелось. Ирина ушла к себе в спальню, опустилась на край кровати и долго сидела неподвижно.
За окном шумел сырой октябрь. Голые деревья чернели под дождём, мокрый асфальт отражал жёлтые пятна фонарей, а низкое тёмное небо будто прижималось к стёклам. Ирина всмотрелась в своё отражение в оконной темноте. На неё смотрела уставшая седая женщина с погасшими глазами.
Семь лет. Семь зим, семь весен, семь осеней. Сколько раз она отказалась от поездок? Сколько вечеров провела дома, вместо того чтобы сходить в кино, встретиться с подругами, просто пройтись по набережной? Она могла бы съездить к морю, могла бы чаще быть рядом с детьми, могла бы каждые выходные возиться с внуком.
Семь лет — ещё тёплых, живых, настоящих — она словно вычеркнула из собственной жизни. Законсервировала себя ради человека, который теперь храпел за стеной на её диване. Самое заветное желание исполнилось: он вернулся. Только теперь Ирина мечтала уже о другом — чтобы он поскорее исчез из её квартиры.
Наутро Дмитрий проснулся оживлённым. Сходил в магазин, принёс какие-то продукты, пытался балагурить, хлопал её по плечу, будто между ними не лежала пропасть длиной в семь лет.
— Ничего, мать, выберемся! Главное — опять вместе. Семья. Я дома.
Ирина стояла у раковины, мыла чашки и смотрела на его руки. Чужие. Совсем чужие руки.
Вечером позвонил Алексей.
— Мам, ты что, правда его обратно пустила? — осторожно спросил сын.
— Уже пустила, — тихо ответила она.
Алексей помолчал, потом заговорил жёстче:
— Мам, послушай. Если он хоть словом тебя заденет, если снова намекнёт, что ты старая или что-то ему должна, сразу звони мне. Я приеду и вынесу его вещи на лестничную площадку. Поняла? Ты у нас одна. Хватит жить ожиданием. Поживи наконец для себя. Мы тебя на каникулах очень ждём, Матвей уже весь извёлся, спрашивает про бабушку.
Ирина положила телефон на тумбочку и посмотрела в сторону гостиной. Дмитрий сидел спиной к ней и смотрел телевизор, словно всегда здесь жил и никуда не исчезал.
Ночью, когда его храп стал ровным, она неслышно вошла в зал и открыла его сумку. Внутри лежали скомканные грязные вещи, две потрёпанные книжки в мягких обложках и старый кнопочный телефон. Никаких денег, подарков, накоплений. Он привёз с собой только усталость, обиду на жизнь и привычку требовать борщ.
Утром Ирина сварила кофе, поставила перед ним чашку и села напротив.
— Дмитрий, выслушай меня внимательно, — произнесла она спокойно, глядя ему прямо в глаза.
Впервые за много лет её голос не дрогнул.
— Я благодарна тебе за тот звонок. Честно. Ты будто снял меня с паузы. Я думала, моя жизнь оборвалась в день твоего ухода. А оказалось, я просто сама выключила в ней звук.
Дмитрий нахмурился и перестал жевать бутерброд.
