Любое столкновение с матерью было для Дмитрия почти непереносимым: он заранее сжимался от одной мысли, что придется возразить ей вслух.
Но сегодняшнее платье Алины на самом деле было лишь поводом. Едкая фраза свекрови не возникла сама по себе — она стала очередным звеном в длинной, тщательно выстроенной цепочке унижений. Ольга Викторовна никак не могла смириться с двумя вещами: невестка зарабатывала в несколько раз больше ее обожаемого сына и при этом ни от кого не зависела. Добраться до Алиных денег она не могла, поэтому била туда, где, как ей казалось, больнее всего: по внешности, по женственности, по праву быть красивой. Ей отчаянно хотелось доказать, что женщина, построившая карьеру и имеющая собственный бизнес, будто бы автоматически перестает быть привлекательной.
Алина остановилась у кухонного острова и начала без спешки раскладывать закуски по блюдам. Руки действовали уверенно, почти механически, а память тем временем сама вытолкнула на поверхность эпизод, случившийся всего пару месяцев назад.
Тогда в квартиру привезли новый кухонный гарнитур — дорогой, стильный, с безупречной мраморной столешницей. Ольга Викторовна приехала, как она выразилась, «посмотреть, что вы там себе устроили». Она долго водила ладонью по холодному гладкому камню, потом театрально вздохнула и с приторной улыбкой произнесла:
— Какая же ты у нас смелая, Алиночка. Не каждая решится вложить такие огромные деньги в кухню, если сама целыми днями пропадает в агентстве и к плите почти не подходит. Другая бы, наверное, выбрала что-нибудь поскромнее. Но ничего, зато наш Дмитрий сможет заказывать готовую еду и красиво перекладывать ее на этот роскошный мрамор. Правда, Дима? Как прекрасно, когда у жены главное — эффектная оболочка.
Дмитрий тогда стоял рядом, прислонившись локтем к той самой столешнице, и только коротко усмехнулся.
— Мам, ну ты как всегда практично смотришь на вещи. Алин, не обращай внимания.
— Ольга снова тебя цапнула? — негромкий голос за спиной выдернул Алину из воспоминаний.
У холодильника стояла Ирина Сергеевна, старшая сестра свекрови. В отличие от Ольги Викторовны, она была женщиной трезвой, прямой и безошибочно распознавала все эти ядовитые семейные спектакли.
— Попыталась, Ирина Сергеевна, — ровно ответила Алина, выкладывая тарталетки с красной икрой. — В ее стиле: вроде бы комплимент, но с отравленной начинкой. Сейчас это, кажется, называют оскорблиментом. На этот раз речь шла о моей фигуре и моей дерзости надевать облегающее. А Дмитрий, как обычно, предпочел не вмешиваться.
Ирина подошла к столу, взяла нож и принялась тонкими кружками нарезать лимон. Потом быстро посмотрела в сторону коридора и заговорила тише:
— Алин, ты взрослая женщина, сама бизнес держишь на плечах. Неужели думаешь, что Ольга сама придумала такую манеру разговаривать? — она криво усмехнулась, но в глазах ее не было ни капли веселья. — Ты просто не застала ее свекровь, мать отца Дмитрия.
Алина перестала перекладывать тарталетки и подняла на Ирину внимательный взгляд.
— Лет тридцать пять назад, когда Дмитрий еще даже в школу не пошел, мы так же сидели за праздничным столом, — начала Ирина Сергеевна. — Ольга тогда работала младшим счетоводом. Молоденькая совсем была, тонкая, нескладная, вся углами, ключицы выпирают. И вот Людмила Михайловна, ее свекровь, прямо при гостях, через весь стол, своим сладким голоском выдает: «Я тобой восхищаюсь, Оленька. Это же надо иметь такую храбрость — при такой худобе носить платья с открытыми руками».
— И отец Дмитрия что сделал? — тихо спросила Алина.
— Ничего, — резко ответила Ирина. — Сидел возле Ольги, жевал салат и молчал. Ему было удобнее не портить отношения с властной матерью из-за того, что жену публично унизили. Он просто сделал вид, будто ничего не случилось.