Именно эту схему Ольга когда-то и усвоила до костей. Молчать, глотать обиды, складывать внутри злость, пока она не превратится в привычный яд. А теперь сама оказалась на месте свекрови. И самое отвратительное, Алина, в том, что Дмитрий сейчас повторяет своего отца почти дословно. Ему очень удобно жить в твоей дорогой квартире, греться в статусе мужа успешной женщины и при этом делать вид, будто он не видит, как его мать методично жалит тебя в твоем же доме.
Слова Ирины Сергеевны прозвучали не как утешение, а как безжалостно точный приговор. Алина не расплакалась, не сорвалась на крик. Внутри вдруг стало холодно и ясно. Если она снова промолчит ради красивой вывески «мудрая жена», то собственными руками подпишет себе роль человека, которого можно унижать безнаказанно.
Из прихожей раздался протяжный звонок. Приехали первые гости.
Алина машинально промокнула пальцы салфеткой и вышла из кухни. У зеркала она успела перехватить Дмитрия как раз в тот момент, когда он уже направлялся к двери, торопясь впустить друзей.
— Дмитрий, стой, — произнесла она негромко, но в ее голосе отчетливо звякнул металл. — Запомни. Если твоя мама сегодня позволит себе хоть одну колкость в мой адрес при наших гостях, я больше не стану делать вид, что ничего не случилось. Я отвечу ей сразу. При всех. Лучше предупреди ее заранее.
Дмитрий заметно побледнел. Его привычное удобное пространство внезапно пошло трещинами, и именно это, кажется, разозлило его сильнее всего.
— Алина, хватит устраивать этот идиотский спектакль, — процедил он сквозь зубы. — Мама уже немолодая, имей совесть. Веди себя нормально и не позорь нас перед людьми. Там Алексей с Натальей пришли, у них свои клиники, Кирилл с Викторией тоже будут. Ты правда хочешь превратить наше новоселье в базарный скандал? Будь выше этого. Улыбайся — и все.
Он отвернулся, будто разговор был окончен, и поспешил открывать. Уже через секунду на его лице появилась широкая улыбка гостеприимного хозяина. Алина смотрела ему вслед и понимала: назад дороги больше нет.
Вечер начался почти безупречно. За массивным дубовым столом собрались самые близкие и благополучные знакомые их семьи. Алексей, известный хирург, пришел с женой Натальей. Кирилл и Виктория занимали высокие должности в крупном банке. Все они прекрасно понимали цену хорошему ремонту, качественным материалам и продуманному интерьеру, поэтому хвалили квартиру искренне. Гости восхищались вкусом Алины, отмечали свет, пространство, детали, тот самый уют, который невозможно купить просто за деньги.
Дмитрий занял место во главе стола, разливал виски и принимал комплименты с таким видом, словно лично выбирал каждую доску паркета, спорил с рабочими и закрывал все счета за ремонт. Он улыбался, кивал, вставлял шутки и явно наслаждался вниманием.
Ольга Викторовна сидела справа от сына. С каждой новой похвалой, адресованной Алине, ее лицо становилось все жестче. Чужой успех раздражал ее почти физически. Она терпеливо выждала момент, когда разговор на секунду стих, а гости принялись за горячее, и тогда нанесла удар — точно рассчитанный, громкий, на весь стол.
— Да, квартира, конечно, вышла замечательная, — протянула она с показным вздохом, добиваясь, чтобы все обернулись к ней. — Наша Алиночка так увлеклась заработками, ремонтами и недвижимостью, что на себя, бедняжка, уже совсем махнула рукой. Это ведь какая нужна смелость — так спокойно пожертвовать женственностью, фигурой, привлекательностью ради квадратных метров. Правда, Дмитрий? Хорошо еще, что ты у нас такой терпеливый и любишь ее в любом виде.
За столом мгновенно стало тихо. Тишина получилась тяжелой, липкой, неудобной. Наталья удивленно вскинула брови, Алексей напряженно перевел взгляд на Дмитрия. Кирилл замер с вилкой в руке, Виктория опустила глаза в тарелку.
А Дмитрий только коротко, нервно хохотнул, уставился в свою порцию и пробормотал:
— Ну, мам, ты тоже скажешь…
Алина не вскочила, не побежала в ванную плакать и не стала оправдываться. Она медленно поднялась со стула, выпрямив спину так ровно, будто заранее готовилась именно к этой минуте. На ее лице появилась безупречно вежливая улыбка — холодная и пугающе похожая на ту, с которой обычно сама Ольга Викторовна произносила свои самые ядовитые фразы.