— Дмитрий, это моё жильё, мой шкаф и мои личные вещи. И вы с твоей матерью решили распоряжаться ими, даже не спросив меня?
— Не распоряжаться, — он болезненно скривился. — Просто дать на время.
— А серьги вы тоже собирались «дать на время»?
— Какие ещё серьги?
Удивление на его лице было слишком живым, слишком настоящим, чтобы оказаться разыгранным. Наталья Сергеевна в тот же миг резко отвернулась к окну, и мне всё стало ясно: о серьгах Дмитрий действительно ничего не знал.
Следующие недели превратились в какое-то вязкое, мучительное существование в одной квартире. Я настояла, чтобы свекровь уехала в тот же вечер. Она собиралась громко, демонстративно всхлипывала, бросала обвинения и повторяла, что «родная мать в этой семье теперь никому не нужна». Дмитрий отвёз её домой, а когда вернулся, почти два часа пытался доказать мне, что я раздула ситуацию до невозможных размеров.
— Мама просто хотела выручить Ирину.
— За счёт моих вещей?
— Да, вышло некрасиво, я согласен.
— Некрасиво — это когда случайно разбивают тарелку. А когда человек открывает чужой шкаф и выбирает, что можно забрать, у этого совсем другое название.
— Ты сейчас слишком остро реагируешь.
Я сидела на кухне в домашнем халате. Полина спала у меня на руках, на столе стояла кружка давно остывшего чая.
— Дмитрий, больше никогда не произноси при мне эту фразу.
— Какую именно?
— «Ты слишком остро реагируешь». Я прекрасно вижу, что происходит, и понимаю это не хуже тебя.
Он устало выдохнул, будто я была не женой, а тяжёлым разговором, который никак не заканчивается.
— Мама всю жизнь нам помогала.
— Чем именно?
— Да всем!
— Назови хотя бы один конкретный пример.
Дмитрий открыл рот, но так ничего и не сказал.
Эта квартира была моей ещё до свадьбы. Ремонт мы делали в основном на средства, оставшиеся после продажи дачи моей бабушки. Мебель действительно покупали вместе, но большую часть платежей вносила я, потому что в тот период зарабатывала значительно больше. Даже машину Дмитрия мы брали наполовину на мои накопления. И всё же незаметно, шаг за шагом, в нашей семье закрепилось странное правило: помощь его родным будто бы считалась чем-то само собой разумеющимся.
Сначала Ирина попросила две тысячи гривен «перехватить до зарплаты». Потом понадобилось восемь тысяч на ремонт автомобиля. Затем Наталье Сергеевне срочно потребовался новый холодильник. После этого снова появилась Ирина — на этот раз со стоматологом. Деньги утекали не сразу крупной суммой, а тонкими струйками, и каждый раз Дмитрий уверял меня, что это последний случай.
После рождения Полины я впервые по-настоящему внимательно открыла банковские выписки.
И тогда история со шкафом перестала выглядеть отдельным безобразным эпизодом. Она оказалась лишь самой заметной частью того, что давно происходило у меня за спиной.
За последние восемь месяцев с нашего общего счёта регулярно уходили переводы: четыре, шесть, восемь тысяч гривен. Получатель был один и тот же — Ирина Дмитриевна.
В сумме набегало почти девяносто шесть тысяч гривен.
Я дождалась вечера.
Дмитрий вернулся уставший, занёс пакет с продуктами и по моему лицу сразу понял, что уйти от разговора не получится.
— Что на этот раз?
Я молча положила перед ним телефон.
— Объясняй.
Он посмотрел на экран и заметно напрягся.
— Алин…
— Девяносто шесть тысяч.
— Ирине сейчас тяжело.
— А мне сейчас, по-твоему, легко?
— Ты здесь при чём?
Я даже не сразу смогла подобрать слова. Настолько нелепо это прозвучало.
— Я дома с грудным ребёнком. Мой доход временно стал меньше. Мы планировали откладывать на детскую. И после этого ты спрашиваешь, при чём здесь я?
— Это ведь были и мои деньги тоже.
— Именно. Тоже. Не только твои.
Он начал нервно ходить по кухне из угла в угол.
— У неё кредит.
— Какой кредит?
— Обычный, потребительский.
— На что она его взяла?
— Не знаю.
— Ты перевёл почти сто тысяч гривен и даже не поинтересовался, на что они нужны?
— Она моя сестра!
В этот момент из спальни донёсся плач Полины. Я уже поднялась, чтобы идти к ней, но Дмитрий вдруг опустился на стул и закрыл лицо ладонями.
— Алин, там всё не так просто.
Я замерла.
— Что именно не просто?
Он долго молчал, словно решался переступить какую-то черту.
— Мама просила никому не говорить.
Внутри у меня всё сжалось в тугой холодный комок.
— Говори.
Выяснилось, что Ирина никакого кредита не оформляла.
Деньги были нужны Наталье Сергеевне.
Год назад свекровь познакомилась в интернете с мужчиной по имени Олег. Он рассказывал ей, что занимается поставками оборудования, часто ездит за границу и вскоре собирается переехать в их город. Сначала всё выглядело почти романтично: цветы, долгие телефонные разговоры до полуночи, красивые слова и обещания. А потом у Олега внезапно начались «временные трудности».
Наталья Сергеевна стала переводить ему деньги.
Сначала свои.
Потом заняла у Ирины.
А затем начала обращаться к Дмитрию.
— Сколько? — спросила я, хотя уже боялась услышать ответ.
— Точно не знаю.
— Дмитрий.
Он сглотнул.
— Может быть… около четырёхсот тысяч гривен.
Я опустилась на стул.