И именно в эту секунду пазл сложился окончательно.
Серьги. Пакеты с одеждой. Постоянные просьбы о деньгах.
— Она хотела распродать мои вещи? — спросила я уже тише, чем собиралась.
Дмитрий не ответил.
— Дмитрий, я жду ответа.
Он отвёл глаза.
— Наверное.
По коже будто прошёл ледяной сквозняк.
— И ты был в курсе?
— Про одежду — да, — выдавил он. — Про украшения я не знал.
— Но одежду разрешил забрать?
— Я думал, мама возьмёт пару вещей… несколько платьев…
Я смотрела на мужчину, с которым прожила почти четыре года, и мне казалось, что передо мной стоит совершенно чужой человек.
— То есть ты сам решил, что твоя мать может распоряжаться моими вещами?
— Я хотел выручить её!
— Моим имуществом.
— Алина, мы же семья!
— Нет, Дмитрий. Семья — это когда спрашивают. Когда уважают границы. А не когда один решает, что у другого можно незаметно что-то взять.
Спустя два дня мне позвонила Ирина.
Она всхлипывала так, что сначала я даже не разобрала слов.
— Алин… можно я к тебе приеду?
— Зачем?
— Нам нужно поговорить. Только Дмитрию ничего не говори, пожалуйста.
Вечером она стояла у моей двери. Без привычной укладки, без макияжа, в какой-то старой куртке. Совсем не похожая на ту самоуверенную Ирину, которая обычно появлялась у нас с жалобами на вечное безденежье и уверениями, что ей просто «опять не повезло».
Она прошла на кухню и молча положила на стол маленький свёрток.
Я развернула пакет.
Внутри лежали мои серьги.
— Как они оказались у тебя?
Ирина опустила голову.
— Мама принесла. Попросила продать через одну знакомую.
Я прикрыла глаза, стараясь не сорваться.
— Почему не продала?
— Потому что узнала их. Ты была в них на своём дне рождения.
Она села напротив меня, сжав ладони между коленями.
— Алина, мама совсем потеряла связь с реальностью. Этот Олег пропал.
— Вместе с деньгами?
Ирина кивнула.
— Но это ещё не самое страшное.
Она достала из сумки папку и подвинула её ко мне.
— Мама заложила дом.
Я резко подняла взгляд.
— Какой дом?
— Свой.
Тот самый маленький дом, в котором вырос Дмитрий. Дом, который Наталья Сергеевна всю жизнь называла семейным гнездом и едва ли не святыней.
— Для чего?
— Чтобы отдать ему деньги. Теперь там огромные платежи. Если их не закрывать, банк заберёт дом.
Первая мысль была жёсткой и честной: «Это её проблемы». После всего, что произошло, я имела право так думать.
Но Ирина сказала следующее — и у меня внутри всё оборвалось:
— А теперь мама хочет, чтобы Дмитрий продал твою квартиру.
Я не сразу поняла смысл фразы и даже коротко рассмеялась.
— Что?
— Она говорит, квартира у вас большая. Мол, вы какое-то время поживёте у неё, а потом всё наладится.
— Она это всерьёз?
— Более чем.
В тот же вечер Дмитрий вернулся домой с букетом.
Уже это выглядело подозрительно.
Он долго ходил вокруг да около: рассказывал о работе, спрашивал, как Полина, заглядывал в детскую, потом наконец сел рядом со мной на диван.
— Алина, нам нужно обсудить один вариант.
Я посмотрела на него спокойно.
— Продажу квартиры?
Он замер.
— Откуда ты знаешь?
— Это сейчас неважно.
— Тогда хотя бы выслушай.
— Я слушаю.
Дмитрий сцепил пальцы.
— Ситуацию с мамой ещё можно вытащить. Если закрыть долг сейчас, дом останется у неё.
— И?
— Мы могли бы продать квартиру. Погасить долг. А на оставшиеся деньги взять жильё в ипотеку.
Несколько секунд я молча смотрела на него, ожидая, что он сейчас скажет: «Я пошутил».
Но он не шутил.
— Ты предлагаешь продать квартиру, которую мне подарили родители, чтобы закрыть долги твоей матери, возникшие из-за мужчины из интернета?
— Не перед мужчиной! Перед банком!
— А деньги в банк попали сами? Или всё-таки ушли Олегу?
Он вскочил.
— Это моя мать!
— А я твоя жена.
— Дом — единственное, что у неё осталось!
— Эта квартира — единственное, что есть у меня и у твоей дочери!
Из спальни донёсся плач Полины.
Я поднялась и пошла к ней, но Дмитрий догнал меня в коридоре.
— Значит, тебе просто наплевать на мою семью?
Я медленно обернулась.
— Дмитрий, ты сейчас очень точно всё сформулировал.
— Что именно?
— Ты сказал: «моя семья». И почему-то в эту семью не включил ни меня, ни Полину.
Он открыл рот, собираясь возразить, но я уже вошла в детскую и закрыла за собой дверь.
Через неделю Наталья Сергеевна явилась сама.
Без звонка. Без предупреждения.
Я открыла дверь, но дальше порога её не пустила.
— Нам надо поговорить, — заявила она.
— Говорите здесь.
— Ты хочешь оставить меня без крыши над головой?
— Я?
— Из-за твоего упрямства банк отнимет дом!
— Ваш дом закладывала не я.
— Ты молодая, ещё заработаешь!
— А вы решили, что можете распоряжаться тем, что заработали мои родители?
Лицо свекрови налилось красным.
— Да сколько можно твердить: моё, моё! Выходила замуж — должна была понимать, что теперь всё общее!
— Тогда почему ваш дом не общий? — спросила я.
Она осеклась.
— Почему его нельзя продать ради нашей семьи, а мою квартиру — можно?
Наталья Сергеевна набрала воздуха, словно собиралась произнести главный аргумент.