— Освобождай квартиру. Моя дочь вот-вот туда переберётся, — громко, уверенно и так, будто вопрос уже давно решён, заявила свекровь при всей собравшейся родне. — Сколько можно вцепляться в жильё, которое тебе, по сути, не нужно и стоит без толку, вместо того чтобы послужить нашей семье?
Валентина Олеговна выдала эту торжественную тираду в самый разгар шумного семейного застолья. Потом медленно обвела гостей победным взглядом, словно уже принимала поздравления, и довольно растянула губы в улыбке.
Я не стала отвечать сразу. Честно говоря, мне даже захотелось подарить свекрови пару приятных секунд, чтобы она успела как следует насладиться своей придуманной победой.
Мне пятьдесят один год. Живу я в Полтаве, в браке с мужем Андреем мы уже двадцать четыре года. У нас есть большая трёхкомнатная квартира в обычном спальном районе, где давно налажен привычный быт и всем хватает места. А весь этот грандиозный скандал разгорелся из-за другой квартиры — уютной двухкомнатной, расположенной в соседнем квартале, всего в трёх остановках автобусом от нашего дома.
В этой квартире последние четыре года спокойно и с удовольствием жила моя родная тётя Галина.
После внезапной смерти мужа тётя продала крепкий деревянный дом в дальнем посёлке и решила перебраться поближе ко мне. На тот момент ей было семьдесят четыре. В одиночку таскаться с дровами, огородом, ремонтом крыши и прочими заботами становилось всё тяжелее. Поэтому мы довольно быстро нашли ей хороший вариант на вторичном рынке — аккуратную квартиру с тихим зелёным двором.
Поиском жилья, проверкой документов, переговорами и оформлением сделки занималась только я.
И вот на основании одного этого обстоятельства родственники Андрея почему-то дружно сделали вывод, что квартира принадлежит лично мне и куплена на какие-то загадочные тайные сбережения. Разубеждать их я не стала. Не видела ни малейшей причины рассказывать посторонним людям подробности чужих финансов и объяснять, кто, что и за какие деньги приобретал.
Настоящие неприятности начались вскоре после того, как младшая сестра мужа, Ирина, с громким скандалом разошлась со своим очередным гражданским супругом. Ирине исполнилось сорок шесть лет. Она работала старшим администратором в салоне красоты, получала стабильную зарплату и имела собственную, пусть и небольшую, однокомнатную квартиру. Но внезапно выяснилось, что в этой однушке ей стало просто невыносимо тесно.
Ситуацию осложнило ещё и то, что её двадцатилетний сын недавно вернулся после службы и без долгих обсуждений привёл в мамину квартиру молодую невесту. Три взрослых человека в одной тесной комнате — испытание, конечно, не из лёгких. Нервы в таких условиях быстро начинают сдавать у всех.
Предприимчивая Валентина Олеговна нашла, как ей показалось, блестящее решение буквально за несколько минут. По её плану нужно было срочно перевезти мою пожилую тётю в нашу трёхкомнатную квартиру, а освободившуюся двухкомнатную торжественно отдать несчастной Ирине.
Впервые этот замечательный проект озвучил не кто-нибудь, а мой собственный муж. Случилось это за воскресным ужином.
— Марина, мама тут разумную вещь предложила, — начал Андрей мягким, почти ласковым голосом, аккуратно промокая губы салфеткой. — Давай временно заберём Галину Викторовну к нам. У нас ведь после отъезда дочери комната пустует. А Ирине с молодыми сейчас действительно очень тяжело ютиться всем вместе.
От такой постановки вопроса я даже вилку на край тарелки положила. Посмотрела на мужа прямо и спросила:
— Объясни мне, пожалуйста, нормально и по пунктам: почему жилищные проблемы твоей взрослой сестры должна решать моя пожилая тётя?
Андрей начал что-то сбивчиво доказывать. Мол, Галине Викторовне в её возрасте куда безопаснее быть под моим постоянным присмотром. А Ирине, как женщине, для нормальной жизни и душевного равновесия просто необходима отдельная просторная спальня.
Картина получалась восхитительная. Старого человека предлагалось выдернуть из обжитого, спокойного места только ради того, чтобы сорокашестилетняя женщина не делила квадратные метры с родным сыном и его девушкой. Я сразу сказала, что в этой авантюре участвовать не собираюсь. Муж глубоко обиделся, надулся и на какое-то время перестал со мной разговаривать.
Через два дня мне позвонила свекровь. Валентина Олеговна начала разговор издалека. Голос у неё был приторно-заботливый: сначала она расспросила, как у моей тёти давление, потом посетовала, что пожилым людям очень опасно жить одним, потом вздохнула о старости, одиночестве и человеческой черствости. К пятой минуте беседы смысл её заботы стал совершенно ясен: Галину Викторовну нужно срочно спасать от тоски и переселять прямо ко мне.
— А ту двухкомнатную квартирку ты тогда Ирочке отдашь, — сладко пропела свекровь в трубку. — Не чужим же людям жильё сдавать, когда своя родная кровь в тесноте задыхается!
Я спокойно спросила, почему Ирина с сыном не могут снять себе нормальное отдельное жильё или оформить ипотеку, если им так срочно нужны дополнительные метры.
Валентина Олеговна от возмущения едва не задохнулась. По её мнению, каждый месяц отдавать чужому человеку честно заработанные гривны — это верх глупости, если у близкой родни имеется готовая жилплощадь. Когда я напомнила, что квартира вообще-то занята и свободной не является, свекровь списала мои слова на обычное женское упрямство.
С этого дня семья Андрея стала вести себя так, будто решение уже принято где-то на самом высоком уровне, а меня осталось лишь поставить перед фактом.
Ирина, ничуть не смущаясь, набрала мой номер и деловым тоном потребовала назвать ей точные размеры тётиной кухни.