Громкое родственное застолье в просторной четырехкомнатной квартире Ларисы Сергеевны уже постепенно выдыхалось. За большим раскладным столом разместилась вся мужнина родня: пятнадцать человек — тетки, дядья, двоюродные братья, их супруги и прочие близкие, которых в такие дни принято называть «своими».
На столе стояло такое количество еды, что он напоминал не обычный семейный ужин, а щедрый праздничный прием. В центре, словно главный экспонат, красовалась крупная утка, запеченная с антоновскими яблоками и черносливом, покрытая ровной блестящей медовой корочкой. Вокруг блюда теснились четыре сложных многослойных салата, порционные домашние жюльены в керамических кокотницах, баклажанные рулетики с ореховой начинкой и огромное блюдо с фаршированными шампиньонами.
Шестидесятиоднолетняя свекровь, Лариса Сергеевна, появилась из кухни с видом женщины, которая едва держится на ногах, но с честью вынесла на себе весь груз великого семейного подвига. Она торжественно водрузила на стол единственное блюдо, приготовленное ею лично от начала до конца: плоскую фаянсовую тарелку с тонкими ломтиками магазинной сырокопченой колбасы и аккуратными квадратиками сыра.
Родственники, уже сытые и размягченные обильной домашней едой, тут же начали наперебой осыпать хозяйку привычными, но очень громкими похвалами.
— Ларисочка, ну ты у нас просто чудо, а не хозяйка! Руки золотые! — восторженно протянула двоюродная сестра свекрови, накалывая на вилку вторую порцию жюльена. — Утка тает во рту! А салаты какие невероятные! Когда ты только успеваешь все это делать, пчелка наша? Столько сил ради нас у плиты положила, все сама, все своими руками!
Лариса Сергеевна картинно провела ладонью по лбу, будто стирая пот, которого там и близко не было, и заодно поправила свежую укладку. На прическе не заметно было ни малейшего следа кухонного жара или пара.
— Ой, перестаньте, а то совсем меня сейчас захвалите! — отмахнулась она рукой с безупречным, только что сделанным маникюром. — Мы с Валерией быстренько вдвоем все организовали. Да ничего особенного, обычные домашние блюда. Когда родня собирается, глаза боятся, а руки делают. Правда, Валер? Молодежь немного помогла мне на подхвате.
Двадцатидевятилетняя Валерия сидела с самого края стола, зажатая между громоздким шкафом и грузным дядей мужа. На фоне сияющей свекрови она выглядела так, будто только что отработала две смены подряд в горячем цеху заводской столовой. Лицо у нее раскраснелось от духовки, из которой весь день валил жар. Свежий маникюр был безнадежно испорчен, а на подоле любимого кремового платья расплылось жирное пятно от брусничного соуса.
Приехала Валерия сюда еще в одиннадцать утра. По телефону Лариса Сергеевна жалобно попросила ее «просто заскочить и помочь почистить пару картофелин». Просьба звучала настолько невинно, что отказать казалось почти жестокостью. В результате Валерия шесть часов простояла у чужой плиты без единой нормальной передышки и приготовила весь этот роскошный банкет на пятнадцать персон — от первых закусок до горячего блюда.
Владимир, сидевший рядом, с явным удовольствием ел салат. Наклонившись к жене, он довольно прошептал:
— Слышала, как тетя Тамара маму хвалила? Она сегодня правда превзошла саму себя. Утка — просто шедевр.
Валерия медленно повернула к нему голову.
— Да, Владимир, твоя мама — настоящий кулинарный гений, — тихо, почти без интонации сказала она. — Особенно если помнить, что этот «шедевр» последние три часа поливала жиром я, пока твоя мама смотрела турецкий сериал в спальне.
— Валер, ну тише ты, гости же вокруг, — прошипел муж, тревожно оглядываясь по сторонам. — Зачем ты опять начинаешь? Мама тоже крутилась, накрывала на стол, она просто устала.
Валерия не ответила. Но именно в этот момент у нее наконец сложилась в голове вся схема. Она поняла, как устроена эта ловушка и почему сама снова и снова послушно засовывает в нее голову.
В обычной жизни Валерия занимала должность главного бухгалтера в крупной международной компании и прекрасно знала цену каждому часу собственного времени. Дома у нее все было выстроено четко и разумно: в особенно загруженные дни — доставка готовой еды, по выходным — совместная готовка с мужем, без подвигов, надрыва и многочасового стояния у плиты.
Но стоило ей оказаться в квартире Ларисы Сергеевны, как вся ее профессиональная логика, привычная организованность и безупречная система почему-то рушились с катастрофической скоростью.
— Владимир, я свожу квартальные балансы на сотни миллионов так, что у налоговой не возникает ни одного вопроса, — не раз пыталась объяснить она мужу дома. — Почему в нашей жизни все можно рассчитать, распределить и оптимизировать, а каждый визит к твоей маме заканчивается тем, что я превращаюсь в бесплатного кухонного подрядчика?
Но Владимир был человеком мягким, удобным и панически не любил любые семейные столкновения. Поэтому он каждый раз уходил от разговора.
— Валер, ну нельзя же сравнивать корпоративную бухгалтерию и семью, — говорил он, словно это все объясняло. — Мама просто гостеприимная, хлебосольная женщина старой закалки. Ей важно всех накормить, проявить заботу. Она не привыкла заказывать еду, не умеет мыслить этими твоими человеко-часами.
Он будто в упор не видел, что его молодая работающая жена с пугающей регулярностью становится бесплатным кейтерингом для всей его многочисленной родни.
Валерия сделала маленький глоток минералки и мысленно начала прокручивать события последних лет. Теперь она ясно увидела главное: Лариса Сергеевна никогда не просила о помощи прямо.