— Ты зачем приехал, пап? — спросила Юлия ровно. — У тебя к нам заказ или есть какое-то дело?
— Хочу поговорить с твоей матерью, если ты, конечно, не возражаешь. Смотрю, ей теперь все кому не лень советы дают, только о возможных последствиях никто не предупреждает.
Сергей коротко сказал, что подождёт в соседнем помещении, и прикрыл за собой дверь. Дмитрий проследил за ним недобрым взглядом, потом опёрся ладонями о стол и подался ко мне ближе.
— Ты этого человека без году неделя знаешь, а уже ввязалась с ним в общий бизнес. Тебя один раз жизнь ничему не научила?
Я положила подушку на стол и провела ладонями по фартуку, стирая нитки и пыль. За витриной остановилась женщина с пакетом, прочитала название на вывеске, постояла секунду и пошла дальше.
— Как раз научила, — ответила я. — Поэтому договор я изучила от первой страницы до последней. И юристу отнесла до того, как подписывать.
— Ну вот, началось, — Дмитрий раздражённо усмехнулся. — Я ведь помочь пытаюсь. Эта твоя затея лопнет, и ты останешься ещё с чужими обязательствами на шее.
— После твоей помощи мне пришлось брать жильё в кредит, — сказала я спокойно. — Так что дальше я как-нибудь обойдусь без твоих предостережений.
Он выпрямился и перевёл взгляд на дочь, будто ждал, что она встанет на его сторону. Но Юлия молча распахнула перед ним дверь. И это движение выбило его из равновесия куда сильнее, чем мои слова.
Работа потом шла волнами. В одни дни мы едва успевали выпить чай, в другие я сама обзванивала прежних клиентов и напоминала о себе. Как-то мужчина отказался забирать готовый диван: жена внезапно решила, что цвет ей больше не нравится. Почти месяц мы думали, куда его пристроить и как хотя бы не уйти в минус.
Кредит я гасила маленькими платежами, без эффектных рывков и громких побед. Юлии тоже понемногу возвращала деньги, хотя она каждый раз возмущалась и говорила, что сначала мне надо купить себе нормальное рабочее кресло, а не мучиться на старом.
История с квартирой продвигалась тяжело и неторопливо. То находились новые бумаги, то приходили ответы, то снова требовалось ждать. Я уже перестала просыпаться с панической мыслью, что обязана немедленно вернуть себе прежнюю жизнь. Но папку держала отдельно, а звонки юриста никогда не пропускала.
Через год Лариса Константиновна предложила мне снять за небольшие деньги её маленький домик неподалёку от мастерской. Студию я сдала, пересчитала расходы и впервые за долгое время выбрала место не потому, что там помещались коробки, а потому что мне самой хотелось там жить.
На кухонную дверь Сергей прикрутил старую бабушкину латунную ручку. Он нашёл её в коробке, когда помогал перевозить швейную машинку, и удивился, почему такая добротная вещь просто лежит без пользы.
— Она тяжёлая, — объяснила я. — А дверь тонкая. Я всё думала, как бы её приспособить.
— Сделаем накладку, никуда она не денется, — сказал он. — Только покажи, с какой стороны тебе удобнее открывать.
В тот вечер я несколько раз заходила на кухню просто так, без всякой причины. Ручка мягко щёлкала под ладонью, и перед глазами вставало бабушкино полотенце, которое всегда висело на крючке возле печки.
Дмитрий позвонил в воскресенье, когда я пересаживала смородину у забора. Номер высветился сразу знакомый, но ответила я не в ту же секунду: сначала сняла перчатки и стряхнула с телефона влажную землю.
— Татьяна, у меня тут временная проблема, — начал он. — Можешь одолжить шестьдесят тысяч гривен? До конца месяца верну.
Я смотрела на свежую ямку, куда из шланга уже натекала вода. Дмитрий помолчал несколько секунд и заговорил заметно мягче:
— Юлия сказала, у вас дела пошли лучше. Я, правда, рад за тебя. Мы же не чужие люди, столько лет вместе прожили.
— Юлия знает, что ты мне звонишь? — спросила я. — Или ты решил сначала попробовать без неё?
— Зачем её вмешивать? Мы взрослые, сами разберёмся. У меня маленький ребёнок, расходы, ты же понимаешь.
Из дома вышел Сергей с двумя кружками в руках и остановился, заметив у меня телефон. Я жестом показала, что сейчас закончу, и отошла ближе к калитке.
— Я понимаю, что расходы бывают у всех, — сказала я. — Но денег я тебе не дам, Дмитрий.
— Даже не спросишь, на что? — в его голосе снова появилась обида. — Я бы на твоём месте хотя бы выслушал.
Я вспомнила конверт на кухонном столе и его палец рядом с моей подписью. Потом посмотрела на свои руки: под ногтями чернела земля, а на большом пальце виднелся белёсый след от иголки.
— Нет, сегодня не стану, — ответила я. — Мне надо закончить посадку, пока не стемнело.
Он ещё что-то говорил, когда я уже попрощалась и убрала телефон в карман. Куст смородины стоял криво, поэтому пришлось снова надеть перчатки и попросить Сергея придержать его ровнее.
Я правильно отказала — или после двадцати двух лет брака всё же должна была хотя бы выслушать?