Особенно настораживало другое: кадастровые номера, паспортные данные, реквизиты документов — всё то, к чему Денис обычно и близко не подходил, в папке было внесено без единой видимой ошибки.
На работу Наталья в тот день так и не поехала. Она позвонила заведующему лабораторией, сказала, что внезапно почувствовала себя плохо, и попросила оформить ей один день за свой счет. Разговор занял меньше минуты. Потом она быстро переоделась: накинула старую рабочую куртку, влезла в джинсы, сунула в карман ключи от машины и вышла во двор. Ее немолодой, но ухоженный японский седан завелся сразу, будто только и ждал команды.
До дачного поселка она добралась примерно за сорок минут. По обе стороны дороги тянулись темные поля: снег почти сошел, оставив после себя серую прошлогоднюю траву и лужи талой воды. Асфальт местами провалился, в выбоинах стояла грязная жижа. Когда Наталья свернула на гравийку, ведущую к воротам садового товарищества, она еще издалека заметила поднятый шлагбаум. У сторожки переминался с ноги на ногу дежурный охранник — пенсионер дядя Станислав, в расстегнутом камуфляжном ватнике и вязаной шапке.
Наталья притормозила, опустила стекло и наклонилась к окну.
— Доброе утро, дядя Станислав. Почему шлагбаум открыт? Сезон ведь еще даже толком не начался.
Старик неловко поправил шапку, подошел ближе к машине и почему-то не сразу посмотрел ей в глаза.
— Да тут, Наталья, такая история вышла… Час назад самосвал проехал. Щебень привезли. Сказали, к тебе, на тринадцатую линию. А впереди легковушка была, за рулем молодой парень. Представился родственником, братом твоего мужа. Замок на воротах сбил, говорит, ключи дома забыли, а разгрузка срочная, машина почасово оплачена. Я его вроде как узнал: летом пару раз видел у вас, когда шашлыки жарили. Ну и пропустил. Вы, что ли, строиться весной собрались?
У Натальи внутри всё будто обдало ледяной водой. На секунду ей даже показалось, что воздух закончился. Но внешне она не дрогнула.
— Спасибо, дядя Станислав, — произнесла она тихо и очень ровно. — Я сейчас сама разберусь. Если к моему участку поедет еще какая-нибудь техника или посторонние машины, не пропускайте ни под каким предлогом. Только после моего личного звонка. Поняли?
Он кивнул, виновато поджав губы.
Наталья подняла стекло, нажала на газ, и седан рванул по узкой улице между голыми деревянными заборами. Колеса разбрасывали мокрый гравий, двигатель недовольно рычал на ямах.
У своего участка она увидела именно то, чего боялась. Белый подержанный внедорожник Артёма стоял прямо на размокшей земле у канавы, будто хозяин даже не подумал о том, что оставит после себя месиво. Кованые распашные ворота, которые ее отец когда-то собственноручно красил дорогой зеленой эмалью в три слоя, были распахнуты настежь. На земле возле столба валялась перекушенная стальная дужка навесного замка.
Но настоящий удар ждал ее за воротами.
Посреди ухоженного газона возвышалась огромная серая куча гранитного щебня. Тяжелые колеса самосвала разрезали оттаявший дерн, оставив глубокие колеи, заполненные грязной водой. Грузовик, видимо, разворачивался почти вслепую и снес угловой столб шпалеры, на которой Наталья три года формировала редкие сортовые кусты ежевики. Молодые побеги лежали в грязи, раздавленные камнями и перемолотые колесами.
У деревянной веранды дома стояли двое незнакомых мужчин в испачканных спецовках. Один держал рулетку, второй — деревянные колышки. Чуть в стороне, прислонившись спиной к резным перилам, стоял сам Артём. Дорогая куртка на нем была расстегнута, в пальцах тлела тонкая сигарета, а в другой руке он держал банку энергетика. Он что-то бодро объяснял рабочим, размахивая рукой, словно уже был здесь хозяином.
Наталья заглушила мотор, вышла из машины и спокойно прикрыла дверцу. Под подошвами кожаных ботинок противно чавкнула грязь.
— Артём, — негромко позвала она.
Во влажном утреннем воздухе ее голос прозвучал неожиданно отчетливо. Рабочие с рулеткой сразу замерли.
Деверь медленно повернул голову. Затем демонстративно сплюнул окурок прямо на чистые ступени веранды и растянул губы в широкой, наглой улыбке. Ногу с нижней перекладины перил он даже не убрал.
— О, хозяйка пожаловала! — протянул он с развязной веселостью. — А мне Денис сказал, что вы в ЦНАП поехали документы оформлять. Чего не там? Мы тут, между прочим, время зря не теряем. Сезон уже на носу. Я бригаду привез, сейчас отметим фундамент. Баню поставим вон там, где у тебя малина торчала. Все равно от нее никакой пользы. Сюда септик выведем, там беседку на двадцать человек впишем. К майским праздникам первых отдыхающих запустим. Реклама уже в интернете крутится.
Мужчины в спецовках переглянулись. Им не нужно было ничего объяснять: напряжение в воздухе стало почти физическим. Оба молча отступили на шаг.
Наталья подошла к крыльцу вплотную. Она медленно обвела взглядом истоптанный газон, раздавленную ежевику, разбитую шпалеру, грязные колеи и окурок на ступенях. Потом посмотрела прямо в одутловатое, самодовольное лицо Артёма.
— Забираешь своих людей, садишься в машину и уезжаешь отсюда, — сказала она ровным, холодным голосом. Тем самым голосом, после которого у нее на производстве даже подвыпившие грузчики мгновенно вспоминали, где находятся. — У тебя пять минут. Если через пять минут на моем участке останется хотя бы один посторонний человек, я звоню в дежурную часть районного отдела Нацполиции. Заявление будет о незаконном проникновении на частную территорию, взломе замка и повреждении чужого имущества на сумму свыше сорока тысяч гривен.
Улыбка у Артёма исчезла не сразу, но быстро стала кривой. На ее месте появилась злая, почти детская гримаса обиженного человека, которому внезапно отказались подчиняться.
— Ты чего тут командуешь? — он шагнул к ней ближе, явно рассчитывая задавить ростом и плечами. — Денис сказал, что всё уже решено! Земля в семье остается! У меня люди ждут, я задаток за аренду взял, технику оплатил! Ты мне бизнес решила сорвать из-за какого-то драного куста? Да мать тебя со свету сживет, если ты поперек встанешь!
— Время пошло, Артём, — спокойно ответила Наталья.
Она достала из кармана телефон и демонстративно открыла экран набора номера.
— Четыре с половиной минуты.
Рабочие продолжения ждать не стали. Тот, что держал рулетку, быстро смотал ленту, ткнул локтем напарника, и оба направились к калитке ускоренным шагом. На Артёма они даже не посмотрели.
— Эй! Вы куда?! Стоять! — заорал он им вслед.
Но мужчины только прибавили ходу и через несколько секунд скрылись за забором.
Оставшись напротив Натальи без своей внезапной «бригады», Артём с яростью швырнул пустую банку от энергетика в кучу щебня. Металл глухо звякнул о камни.
— Ну погоди, стерва, — процедил он, проходя мимо нее к внедорожнику. — Ты еще сама приползешь на коленях прощения просить, когда Денис от тебя уйдет. Ни копейки больше в этот дом не принесет, поняла?
Он хлопнул дверцей так, что дрогнули стекла, завел двигатель и с визгом колес вылетел за ворота, забрызгав мокрой глиной обочину.
Наталья осталась одна.
Сначала она просто стояла посреди испорченного двора и глубоко дышала сырым весенним воздухом. Потом медленно подошла к поваленной ежевике, присела на корточки и осторожно подняла одну уцелевшую ветку. Побег был надломлен, но не до конца. Наталья нашла на земле обрывок шпагата и бережно привязала его к сохранившейся планке забора.
Пальцы слегка дрожали. Зато мысли стали удивительно ясными.
Слова Артёма о задатке никак не выходили из головы. Он сказал, что уже взял деньги за аренду. За какую аренду? За баню, которой даже не существовало? За участок, который ему не принадлежал? За два месяца до начала сезона? Даже самые безалаберные авантюристы обычно так не действуют. Здесь было что-то глубже, наглее и опаснее, чем обычная семейная попытка надавить.
В город Наталья вернулась не домой. Она заехала в ближайший торговый центр, поднялась на третий этаж, выбрала тихое сетевое кафе в дальнем углу, заказала чай, достала из сумки рабочий планшет и подключилась к интернету.