— Дарья, только без истерик, — сказал Артём, даже не глядя на меня. — Я уже обо всём условился. В субботу человек приедет смотреть твою квартиру. Если ему подойдёт, сразу заплатит за первый месяц.
Я медленно положила вилку на край тарелки и уставилась на мужа.
— Какую ещё квартиру?
— Твою, разумеется. О какой другой может идти речь?
За кухонным столом сидели его родители. Наталья Сергеевна, моя свекровь, с преувеличенным усердием водила ложкой по картофельному пюре, будто от этого зависела её жизнь. Свёкор внезапно нашёл в телефоне невероятно важный прогноз погоды и сделал вид, что полностью поглощён экраном.
— Артём, — произнесла я тише, чем хотела, — мы ведь собирались сами туда переехать. Какой человек? Какие деньги?
Муж тяжело выдохнул, словно я снова докучала ему давно решённым вопросом.
— Даш, мы же это уже обсуждали. Сейчас куда выгоднее сдавать её. Двенадцать тысяч гривен в месяц просто так на дороге не лежат.
— Ничего подобного мы не обсуждали.
— Ну, я посоветовался с родителями. Они считают, что это самый разумный вариант.
Я перевела взгляд на свекровь.
— Наталья Сергеевна, а вы какое отношение имеете к моей квартире?
Она наконец перестала размазывать пюре и подняла на меня глаза.
— Самое прямое. Мы вас уже два года держим у себя. Ты думаешь, двух взрослых людей кормить — это пустяк? Артём правильно решил. Деньги за аренду должны идти нам. Хоть какая-то благодарность будет.
— Простите, что вы сейчас сказали?
И тут муж произнёс фразу, после которой, как я теперь понимаю, наш брак фактически закончился.
— Дарья, плату за твою квартиру будут получать мои родители. Я им уже пообещал. Так будет честно.
Я смотрела на него и не могла осознать, что он говорит это без шутки, без сомнения, совершенно серьёзно.
Эта квартира досталась мне по завещанию от тёти. К Артёму она не имела никакого отношения. К его родителям — тем более. Но они втроём уже успели решить, кому её сдавать, сколько она принесёт и в чьи руки должны попадать деньги.
А через три дня выяснилось, что Артём не ограничился обещаниями.
Он уже взял с будущего жильца шесть тысяч гривен.
И успел их потратить.
О наследстве я узнала внезапно. Мне позвонил нотариус и сообщил, что Галина Юрьевна, дальняя родственница моей покойной бабушки, оставила мне однокомнатную квартиру.
Я даже переспросила, точно ли он набрал правильный номер.
Тётю Галину я не видела лет пятнадцать. В детстве пару раз проводила у неё лето, а потом связь оборвалась. Она жила одна, детей у неё не было. Почему именно меня она указала в завещании, я так до конца и не поняла.
Но когда нотариус показал документы, сомнений уже не осталось.
Квартира располагалась в старой пятиэтажке неподалёку от центра. Тридцать восемь квадратов, крошечная кухня, совмещённый санузел и балкон, на котором краска давно пошла хлопьями.
Для кого-то это было бы скромное жильё с кучей недостатков. Для меня — настоящий подарок судьбы.
Мы с Артёмом уже два года жили у его родителей.
Когда поженились, договорились: задержимся у них максимум на полгода, подкопим на первый взнос и оформим ипотеку. Но через шесть месяцев у мужа сломалась машина. Потом понадобилось менять двигатель. Следом свёкру срочно потребовались деньги на лечение зубов. Всё, что мы пытались отложить, постоянно куда-то исчезало.
А я всё это время существовала по правилам Натальи Сергеевны.
Стиральную машину разрешалось включать только по вторникам и пятницам: в остальные дни, по её словам, электричество выходило слишком дорогим. После десяти вечера душ принимать было нельзя. Подруг звать в гости запрещалось, потому что свекровь не переносила чужих людей в доме.
Даже у каждой кастрюли в холодильнике было своё строго установленное место.
Однажды я переставила суп на верхнюю полку, потому что внизу не помещался торт. Наталья Сергеевна тут же прочитала мне получасовую лекцию о том, что молодые совсем не умеют уважать чужой уклад.
Артём в таких ситуациях обычно молчал.
— Даш, потерпи, — говорил он потом. — Мама уже в возрасте, она привыкла, чтобы всё было по-её.
И я терпела.
Когда на меня оформили наследство, первой моей мыслью была даже не стоимость квартиры. Я представила утро, в котором просыпаюсь спокойно, и никто не считает, сколько минут я стояла под душем.
Сначала Артём тоже радовался.
Мы вместе поехали смотреть жильё. Он ходил по пустым комнатам с рулеткой, измерял стены, прикидывал, где поставить диван, говорил, что на кухне можно убрать старую кладовку и сделать нормальные шкафы.
— Дашка, ты только представь, — улыбался он. — Свой угол! Никто над головой не командует!
Я тогда обняла его прямо посреди комнаты и едва не расплакалась.
В тот же вечер мы решили: к осени переезжаем.
Но где-то через месяц поведение мужа начало меняться.
Сначала он сказал, что с ремонтом лучше не торопиться. Потом предложил ещё немного пожить у родителей. А однажды вообще заявил, что для семьи эта квартира маловата, поэтому разумнее будет сдавать её квартирантам.
Я никак не могла понять, откуда вдруг взялись такие разговоры.
Пока случайно не услышала, как Наталья Сергеевна обсуждает с ним арендную плату.
— Артём, двенадцать тысяч гривен каждый месяц — это сто сорок четыре тысячи за год, — убеждала она. — Зачем вам туда переезжать? Здесь вы и так прекрасно устроились.
— Да, мам, — ответил он. — Я тоже к этому склоняюсь.
Я вошла на кухню.
— А моё мнение вы спросить не собираетесь?
Они быстро переглянулись.
— Дарья, — начала свекровь с нарочитым спокойствием, — мы просто рассуждаем. Ты ведь не против, чтобы семье жилось лучше?
Тогда я ещё не знала, что это были уже вовсе не рассуждения.
После того ужина, когда Артём объявил, что деньги от аренды моей квартиры будут уходить его родителям, я не стала кричать. Не стала спорить за столом и что-то доказывать.
Я просто поднялась и пошла собирать вещи.
Минут через десять муж появился в комнате.
— Ты чем занимаешься?
— Уезжаю.
— Куда ещё?
— В свою квартиру.
Он усмехнулся, будто я сказала глупость.
— Дарья, там даже с горячей водой проблемы. Ты и недели не продержишься.
— Значит, неделю буду мыться холодной.
— Да брось ты. Мама просто хочет, чтобы мы немного помогали им деньгами.
Я застегнула дорожную сумку.
— Артём, мы каждый месяц отдаём твоим родителям шесть тысяч гривен на продукты и коммуналку. Половину еды я всё равно покупаю отдельно. Квартиру убираю я, готовлю тоже я. О какой компенсации вообще идёт речь?
— Они нас приютили.
Я посмотрела на него и тихо сказала:
— Мы ведь не были бездомными.