— А вы за неё сколько внесли? — тихо спросила я.
Наталья Сергеевна тут же сжала губы в тонкую линию.
— Со старшими так не разговаривают.
— Наталья Сергеевна, я не планирую сдавать эту квартиру, — сказала я уже без всякой мягкости. — Я собираюсь здесь жить.
— Одна?
— На данный момент — да.
— А муж твой?
— Это уже от него зависит.
Свекровь вдруг усмехнулась так, будто услышала что-то очень наивное.
— Ну-ну. Смотри сама. Артём у нас парень молодой, симпатичный, без внимания не останется. Думаешь, долго будет за тобой бегать? Найдёт себе нормальную женщину, которая понимает, что такое семья и уважение.
Я молча поднялась, прошла к двери и распахнула её.
— Вам пора.
Несколько секунд она стояла неподвижно и смотрела на меня так, словно никак не могла поверить, что я действительно выставляю её из квартиры. Потом резко схватила сумку.
— Неблагодарная! Мы тебя два года на своём горбу тащили, а ты теперь нос задираешь!
— Я каждый месяц отдавала вам деньги.
— Смешные гроши!
— Значит, хорошо, что теперь эти «гроши» останутся при мне.
Наталья Сергеевна вышла, с такой силой хлопнув дверью, что в коридоре что-то дрогнуло.
Мастер, который всё это время возился с замком в прихожей и делал вид, что ничего не слышит, поднял на меня взгляд.
— Простите, что лезу не в своё дело, — осторожно произнёс он. — Но я вам сейчас поставлю нормальный замок. Надёжный. Чтобы без вашего разрешения сюда никто не попал.
И я впервые за последние два дня искренне рассмеялась.
Но спустя неделю выяснилось, что это была далеко не последняя неприятность.
Два года мы с Артёмом, как я считала, копили на собственное жильё. Точнее, я была уверена, что мы оба это делаем. План у нас был простой: каждый месяц я перевожу определённую сумму на накопительный счёт мужа, а он добавляет примерно столько же. Зарплата у него была немного выше моей, поэтому тогда казалось логичным, что именно он будет вести этот счёт.
Я перечисляла по восемь тысяч гривен, иногда больше, если удавалось сэкономить. Артём уверял, что со своей стороны кладёт почти столько же.
Когда появилась квартира от тёти, мы решили, что эти деньги пойдут на ремонт. На сантехнику, кухню, двери, бытовую технику — хотя бы на самое необходимое.
Теперь мне захотелось наконец понять, какая сумма там накопилась.
Я написала мужу:
«Артём, отправь, пожалуйста, выписку по накопительному счёту. Нужно прикинуть, на какой ремонт мы можем рассчитывать».
Ответ пришёл только ближе к вечеру.
«А зачем тебе?»
«Потому что это наши общие накопления».
«Дарья, сейчас вообще не до этого. У меня на работе завал».
Я сразу набрала его номер.
— Артём, просто скажи, сколько там денег?
Он помолчал.
— Ну… около сорока тысяч гривен.
Я медленно опустилась на диван.
— Что значит сорок? Там должно быть больше трёхсот двадцати тысяч.
— Только не начинай кричать, — раздражённо сказал он. — Были траты.
— Какие именно траты?
— Машину чинил. Родителям помогал. Ты же всё знаешь.
— На триста двадцать тысяч гривен?
— Да не было там столько! Ты неправильно считаешь.
— Тогда пришли выписку.
В трубке раздались короткие гудки. Он просто сбросил вызов.
Через два дня я приехала к нему на работу. Артём вышел ко мне с таким видом, будто я устроила ему публичный позор.
— Ты зачем сюда припёрлась? — прошипел он, оглядываясь по сторонам.
— За своими деньгами.
Мы сели в машину, и только там он наконец перестал выкручиваться.
Оказалось, никакого отдельного накопительного счёта уже давно не было. Деньги лежали на его обычной карте, с которой он понемногу их снимал и тратил. Сначала действительно ушла какая-то сумма на ремонт машины. Потом он купил родителям дорогой телевизор. Затем Наталья Сергеевна попросила помочь закрыть кредитную карту. После этого свёкор решил, что давно пора менять окна на балконе.
— Я же не любовнице их относил! — возмущался Артём, словно это должно было всё объяснить. — Я родителям помогал!
— А меня ты спросил?
— Дарья, ну это же семья!
— А я тогда кто?
Он замолчал.
Я смотрела на человека, с которым собиралась прожить всю жизнь, и мне казалось, что передо мной сидит совершенно чужой мужчина.
Два года я подстраивалась под правила его матери. Экономила на одежде, отказывалась от поездок, считала каждую гривну и переводила деньги на наше общее будущее жильё.
А мой муж спокойно распоряжался этими деньгами так, будто они принадлежали только ему и его родителям.
И когда у меня появилась своя квартира, он решил, что теперь можно ещё и с неё получать выгоду.
— Артём, — сказала я, стараясь говорить ровно, — я хочу, чтобы ты вернул мне мои накопления.
— И откуда я тебе сейчас их возьму?
— Не знаю. Но ты прекрасно помнишь, сколько я тебе переводила.
— Мы вообще-то муж и жена! Какие между нами долги?
Я открыла дверцу машины и вышла.
И именно в эту минуту окончательно поняла: назад я больше не вернусь.
Вечером позвонила Наталья Сергеевна.
— Дарья, ты уже совсем стыд потеряла? Артём сказал, что ты теперь с него деньги требуешь!
— Я требую своё, Наталья Сергеевна.
— Какое ещё своё? Он твой муж! У вас всё общее!
— Тогда почему вы уверены, что моя наследственная квартира должна приносить доход лично вам?
На том конце повисла пауза.
— Это другое.
— Чем именно?
— Мы родители! Мы его вырастили!
— И теперь он обязан содержать вас до конца жизни?
— А что, не обязан?!
— Это его выбор. Но делать это за мой счёт я больше не позволю.
После этого свекровь сорвалась на крик. Она обвиняла меня в том, что я рушу семью, довела Артёма до болезни, что у него из-за меня поднялось давление и он чуть ли не сляжет.
Я выслушала всё до конца и спокойно ответила:
— Наталья Сергеевна, если вашему сыну плохо, помогите ему. Он ведь ваш ребёнок.
— Я и помогаю!
— Вот и продолжайте. Только мою квартиру больше не трогайте.
После этих слов я добавила её номер в чёрный список.
С Артёмом мы ещё несколько раз пытались разговаривать. Он менялся буквально через день: то умолял вернуться, то называл жадной, то клялся, что всё исправит.
Однажды он даже приехал с букетом.
— Дарья, давай попробуем сначала, — сказал он у порога. — Я маме всё объяснил. Она больше не будет вмешиваться.
Я посмотрела на него и спросила:
— Хорошо. Тогда когда ты вернёшь деньги?
Лицо у него моментально потемнело.
— Опять ты за своё.
— Артём, я два года переводила деньги на наше жильё. Ты потратил их без моего согласия.
— И что ты от меня хочешь? Чтобы я заставил мать продать телевизор?
— Я хочу, чтобы ты отвечал за решения, которые принимал сам.
Он долго молчал, сжимая букет так, что бумага хрустела в руках.
Потом тихо сказал:
— Знаешь, мама была права. Тебе нужны только деньги.
Я закрыла перед ним дверь.
Ремонт я делала без размаха. Коллега посоветовала знакомого мастера, и он помог привести квартиру в порядок. Мы заменили сантехнику, переклеили обои, покрасили батареи, заказали простую, но аккуратную кухню.
Старый продавленный диван я выбросила и купила новый. На окна повесила лёгкие светлые шторы. Разобрала полки, переставила посуду так, как удобно мне, а не кому-то другому.
Впервые за много лет я сама решала, что будет стоять у меня в комнате, когда включать стиральную машину и какую чашку поставить на стол утром.
Мне казалось, что я наконец начинаю выдыхать.
Но история с Артёмом на этом не закончилась.
Примерно через полтора месяца мне позвонил незнакомый мужчина.
— Дарья? Меня зовут Игорь. Я знакомый Артёма. Он сказал, что вы в курсе нашей денежной ситуации.
Я сразу насторожилась.
— Какой именно ситуации?
— Он занимал у меня деньги. Сначала шесть тысяч гривен, потом ещё шестнадцать. Обещал вернуть, когда вы получите оплату за аренду квартиры.
Я ощутила до боли знакомый неприятный холод внутри.