Полина вышла из машины и застыла, с растущим ужасом разглядывая дом. После долгой тряски по лесной дороге наступившая тишина показалась почти громкой: в ушах звенело от стрекота кузнечиков. Неужели они проделали весь этот путь ради такой развалины? В этом же невозможно жить. Перед ней был скорее сарай, чем дом. Совсем не так она представляла себе семейное «родовое гнездо», хотя, если подумать, слово «гнездо» к этой кривой постройке подходило даже слишком точно.
Пока мужчины вытаскивали из багажников сумки и тюки, Полина вместе с Валерией переступила порог. Внутри избу обшили старыми досками, обоев не было вовсе, окна — крохотные, будто щели. Единственную комнату делили на две части печь и комод: с одной стороны стояли диван и стол, видимо, там когда-то принимали гостей, с другой — кровать и шкаф с перекошенными дверцами. На стенах висели выцветшие чёрно-белые снимки. Люди на них смотрели хмуро и неприветливо, словно прежним хозяевам совсем не нравилось, что кто-то потревожил их покой.
Полину вдруг охватила настоящая паника. Ей захотелось немедленно вернуться в машину и уехать обратно — туда, где есть город, свет, нормальная связь и привычная жизнь. К такому почти первобытному быту она не была готова и чувствовала себя обманутой. Телевизора нет, телефонам тут, кажется, тоже нечего ловить. Просто какой-то необитаемый остров, только вместо моря — лес.
— Решайте, на какой стороне будете спать, — распорядился Игорь, занося в дом сумки. Следом вошёл Андрей.
Полина тут же отвела мужа чуть в сторону.
— Андрей, давай уедем, — тихо, почти шёпотом попросила она.
— Прямо сейчас? — растерялся он. — Мы же только приехали.
— Да. Сейчас. Я здесь оставаться не буду, — твёрдо сказала Полина.
— Полин, не накручивай себя. Всё не настолько ужасно, как тебе кажется.
К ним подошла Валерия и, не дав разговору разгореться, уверенно взяла всё в свои руки.
— Мальчики, вынесите во двор матрасы, одеяла и подушки, пока солнце не село. Потом принесёте воды и растопите печь, — скомандовала она. — А мы пока займёмся обедом, — добавила Валерия, пристально посмотрев на Полину.
И, что удивительно, спорить с ней никто не стал. Даже Полина молча подчинилась.
Игорь быстро привёл в порядок керосинку, подкрутил фитиль, добился ровного пламени, и вскоре на ней уже зашумел чайник. Полина вышла на улицу, чтобы хоть немного отдышаться. В доме было влажно, но затхлого запаха, к её удивлению, не чувствовалось. У соседнего забора стояла женщина и, прикрывая глаза от солнца ладонью, внимательно смотрела в их сторону. Полина поздоровалась. Женщина лишь коротко кивнула и тут же скрылась за дверью своего дома.
Через некоторое время в печи весело затрещали дрова. Валерия разогрела на керосинке привезённые из города макароны с сосисками, заранее сваренные ещё дома. Здесь, среди досок, печного жара и деревенской тишины, эта еда казалась какой-то чужой, почти нелепой.
В комнате быстро стало душно, пришлось распахнуть двери настежь: окна не открывались, их когда-то намертво законопатили. Солнце уже медленно опускалось к верхушкам деревьев на другом берегу озера. Мужчины занесли обратно просушенные на улице матрасы, одеяла и подушки, а потом все вместе пошли к воде.
Когда перед ними открылось озеро, Полина на мгновение забыла обо всём. Красота была такой неожиданной, что у неё перехватило дыхание.
Вода оказалась тёплой и мягкой, густой на ощупь, словно парное молоко. После купания настроение у Полины заметно улучшилось, и деревенская жизнь уже не казалась ей такой пугающей и безнадёжной.
— Ну что, я же говорил — место потрясающее! — с гордостью разглагольствовал Игорь, будто сам создал и озеро, и лес, и этот закат.
Когда начало смеркаться, они взяли картошку, хлеб, вино и снова отправились к озеру. На берегу развели костёр и расселись вокруг на поваленных брёвнах, давно отполированных временем и людьми. Игорь прихватил с собой гитару и лениво перебирал струны.
— Дай-ка мне, — попросил Андрей.
Полина с удивлением посмотрела на мужа: она и не знала, что он умеет играть. Андрей провёл пальцами по струнам, подкрутил колки, прислушался к звучанию и приготовился начать песню.